Книга Шпион из поднебесной, страница 36 – Дмитрий Романофф

В памяти всплыл голос Ли:

— Тибет! Ты когда-нибудь чувствовал небо так близко, что кажется можно потрогать его рукой? Это древняя культура. Там само время течёт по-иному!

Тибет? Лхаса? Слишком много туристов, камер и глаз, от которых я так хотел сбежать. Я открыл карту. Взгляд зацепился за точку на западе провинции Сычуань, на самом краю Тибетского нагорья. Литанг был местом рождения седьмого и десятого Далай Ламы.

Это было идеально. Место силы, о котором говорила Ли, но в стороне от главных маршрутов. Я купил билет на поезд до Чэнду, а оттуда на автобусе добрался до Литанга. Дорога была долгой, но чем выше мы поднимались, тем меньше во мне оставалось сомнений в выборе места для отпуска.

Литанг встретил меня ослепительным солнцем и воздухом, который был настолько разряженным и чистым, что с непривычки кружилась голова. На такой высоте в горах мне бывать ещё не приходилось. Здесь не было суеты Пекина. Люди шли медленно, перебирая чётки. Их лица были обветрены, но спокойны. С первых же минут я поймал себя на мысли, что это по настоящему уникальное место. У меня было то самое ощущение, что я нахожусь на вершине мира, и стоит подпрыгнуть, действительно, достанешь до облаков рукой. Поднебесная! Моя страна. Вот ради чего я живу и служу!

Оставив вещи в маленьком гостевом доме, я сразу пошёл к главной достопримечательности. Это был дом музей, где родился седьмой Далай Лама. Здание было старое, с массивными стенами и узкими окнами. Переступив высокий порог, я ощутил забытый деревенский запах — смесь старого дерева, пыли и благовоний. Я прошёл в главную комнату, где было видно, как солнечные лучи падали сквозь пыльное стекло, освещая грубые деревянные балки потолка и простую утварь. На секунду я замер, а потом ощутил себя мальчишкой в родной деревушке, затерянной где-то в горах. Тот же полумрак и запах очага, въевшийся в стены. Такие же низкие потолки, как и у нас. Отецвечно бился головой о них.

Я провёл рукой по отполированному веками деревянному столбу. Шершавое тепло дерева обожгло пальцы. Удивительно. В доме, где родился человек, ставший живым божеством для миллионов людей, всё было таким же простым, как и у моей семьи, которая едва сводила концы с концами. «Величие духа рождается не во дворцах», — подумал я. — «Оно рождается в тишине среди гор, каждодневного труда и чтения мантр».

Выйдя из полумрака дома на залитую солнцем улицу, я прищурился. Солнце на высоте казалось, грело совсем по-другому — сильнее, мощнее, как бы постоянно напоминая о высоте. Не обгореть бы!

Я направился к монастырскому комплексу, что возвышался над городом и почти сразу заметил Монаха. Их здесь было много, но этот выделялся чем-то неуловимым, хотя внешне и не отличался от других. На его голове была характерная жёлтая шапка. Это был знак принадлежности к школе, той самой, к которой принадлежат Далай Ламы. На нём были простые монашеские одеяния, потёртые, но опрятные.

Мой профессиональный взгляд привык сканировать людей на предмет угроз, скрытого оружия или нервозности. Но когда этот Лама повернул голову и посмотрел на меня, у меня внутри всё перевернулось.

Он сидел на низкой каменной скамье, перебирая чётки. Увидев, что я смотрю на него, он не отвернулся и не нахмурился, оценивая чужака, а просто улыбнулся. И в этой улыбке не было ничего дежурного. Она была такой простой и лучезарной, что могла растопить сердце любого человека в мире. Я подошёл ближе, сам не зная зачем.