Книга Измена. Право на любовь, страница 38 – Катя Лебедева

Соня

— Запри ее где-то, — угрожающе тыкая в сторону кошки пальцем, говорит муж. — Она стала какая-то бешеная в последнее время. Вообще, закрывай ее каждый раз, когда я возвращаюсь домой. Не может вести себя адекватно, значит, будет наказана.

— Я не буду этого делать. Ты с ума сошел, Макс? Ксана, член нашей семьи, такая же ее часть. Почему я должна ее запирать? — реагирую, мгновенно, хватаю кошку, которая все также продолжает шипеть на мужа и дуться, прижимаю ее к груди и немного корпус в сторону отвожу, как бы защищая ее, закрывая от его гнева.

— Потому что она угроза. Она ведет себя неадекватно и в целях безопасности для всех членов семьи, это очень разумное решение. В один прекрасный момент она и тебя порвать так может. Отпусти ее здесь, закрываем ее и уходим.

— Да что ты такое говоришь, какая угроза? Макс, ты сам себя слышишь? — перехватив поудобнее Ксану, даже пальцем по виску начинаю стучать, призывая его задуматься, призываю включить уже наконец-то мозг и не говорить всякую ересь.

А его слова действительно ересью сейчас звучат. Какая опасность? Она никогда не была агрессивной кошкой. Да, сейчас она меня защищает, но животные часто защищают своих хозяев, когда чувствуют угрозу, а раз она так себя ведет, значит, сейчас есть угроза от него.

Явная, неявная, неважно, животное меня защищает, и поэтому говорить, что она представляет опасность неправильно. Ксана хорошая, она никогда не бросится без причины. Ни я, ни девочки никогда не дадим ей этой причины.

— Значит, так, Соня, я тебе сейчас повторяю первый и последний раз. У нас с тобой два варианта: либо ты изолируешь ее, либо завтра я ее усыплю. Я клянусь, найду тысячи способов доказать ее бешенство и просто усыплю. Ты меня поняла? Если мы не можем все существовать в мире, значит, ее здесь не будет.

— Что? Ты с ума сошел? — резко вскрикиваю, встаю с места, сажаю Ксану за собой на диван и загораживаю ее своей спиной. — Макс, ты вообще соображаешь, что ты говоришь? Из-за того, что она защищает меня от тебя, наглого, подлого, лживого, ты готов ее усыпить, купить врачей? Ты вообще в адеквате сейчас?

Но он молчит. Смотрит на меня так, что хочется сжаться в комок под этим тяжелым взглядом, но я не сдаюсь, я стою, руки по швам, ладони сжаты в кулаки. Я готова драться,царапаться, защищать ее. Не знаю, такое чувство, словно он не ее усыпить хочет, а нашу семью, меня. Я словно саму себя защищаю через нее.

— Почему ты срываешься на мне, на кошке? Чем мы заслужили это? Макс, если ты злишься за то, что я в курсе о твоей беременной любовнице, это не повод срываться на своей семье, на тех, кто живет в этом доме. Давай уже решим как-то эту проблему, раз она вызывает столько проблем. Только решать ее надо не посредством усыпления Ксаны, а посредством развода, раз у нас ничего уже не получится сохранить, а у нас не получится, потому что ты разрушил нашу семью.

— Так о чем ты хотела со мной поговорить? — скрещивая руки на груди, резко меняет тему, и я от этого даже немного теряюсь. Стою, хлопаю глазами и удивленно открываю и закрываю рот, чувствую себя какой-то глупой дурочкой.

— Что, подожди, зачем ты сейчас меняешь тему, Макс? Я серьезно, ты ее не заберешь у меня. Слышишь меня, я не позволю?

— Ну, это мы с тобой решим позже, — и снова уходит от этого разговора, а мне становится все страшнее.