Книга Измена. Право на любовь, страница 41 – Катя Лебедева

— Тебе прекрасно известно обо всех моих планах. Лучше сразу скажи, к чему этот вопрос, — отставляю банку, хватаюсь застолешницу руками и жду ответа, и от неприятных догадок закусываю губу.

— Решетов изъявил желание прийти к нам на семейный ужин. Естественно, я не могу ему отказать в подобной малости, но ты сегодня какая-то без настроения еще и зеленая, — о да, отличный комплимент сделал, просто шикарный, — поэтому я у тебя и уточняю сегодня его звать или завтра. Когда ты возьмешь себя в руки и вернешься в форму?

— Что? Какой ужин? Макс зачем-то согласился? Я не готова к приему никаких гостей. Это издевательство какое-то. Поезжайте к Регине. Я здесь причем? Ты попросил просто поприсутствовать на этом вечере, и все, — меня накрывает волной возмущения. — Макс, ни о каком семейном ужине речи не шло.

— Прекрати эту истерику, Соня. Твоя задача приготовить вкусный ужин и мило улыбаться моему потенциальному заказчику. Все, разговор окончен. Спасибо за завтрак, было очень вкусно.

Соня

Я реву, вот просто сижу и реву в голос, утопив лицо в ладонях. Мне очень больно после выходки Макса. Я почувствовала себя просто куском пушечного мяса, которым не жалко пожертвовать, о котором не нужно заботиться, и которое ничего не значит.

Кажется, сейчас в полной мере я ощущаю себя именно такой.

Я не знаю, чего он добивается, чего он хочет. Нет, я понимаю, он постоянно выбивает меня из колеи, чтобы я не смогла собраться, не смогла успокоиться и подумать. И у него все прекрасно получается. Он знает, что, если дать мне время, я найду выход, но он не дает мне ни времени, ни сил. Ничего.

Он постоянно, постоянно выбивает меня из колеи. Кажется, сейчас была последняя капля. Просто приказал, приказал приготовить ужин для его заказчика, лишь бы только получить этот чертов заказ, и то, что какого мне будет улыбаться еще дома, какого мне будет притворяться снова, его не волнует.

В его картине мира ничего не произошло.

В его картине мира я всего лишь зря взбрыкнула.

Господи, как же все сейчас сложно. Почему все не может быть намного проще, почему? Мне так хочется просто взять и уехать отсюда прямо сейчас, вот просто не собирая вещи вызвать такси и уехать. Но куда?

Только к родителям, но для начала им стоит вообще позвонить. У нас не те отношения, не те. Да, у меня есть Тоня, но Тоня сама сейчас в такой безоговорочной… Не могу просить у нее помощи.

А может быть, и правда плюнуть на все и позвонить им, рассказать все, узнать, что они об этом думают, и надеяться на чудо. Да, так и сделаю.

Всхлипываю последний раз, растираю лицо, утираю слезы и тянусь к телефону. Ищу в списке контактов не такой часто используемый номер, хотя хотелось бы, чтобы часто, и жду, когда закончатся гудки и раздастся родной голос.

— Слушаю, — из динамика доносится раздраженный мамин голос.

Я помню, что в этом месяце она брала отпуск и сейчас, по идее, должна быть дома, если я не перепутала даты. Почему тогда она злится? Хотя, будь она милой и приветливой, я бы удивилась куда больше.

— Мам, я хочу вернуться домой. Ненадолго, пока не найду работу, — говорю все это, а сама жмурюсь, потому что понимаю, сейчас начнется такое, что никому не пожелаешь в душе.

— Это в честь чего это? Я тебе сказала, как только восемнадцать стукнет, летишьна все четыре стороны. В моем доме нет места нахлебникам. И вообще, что за чушь ты несешь, какая работа? Ты что, что-то сделала, и Макс тебя выгоняет? Ты вообще с головой не дружишь, совсем страх потеряла, Соня?