Книга Измена. Право на любовь, страница 44 – Катя Лебедева

— Сонь, что случилось? Расскажи, что тебя тревожит? Что случилось, что на тебе лица нет? Если не смогу чем-то помочь, то хотя бы выслушаю и тебе станет легче.

Раскладывая все по столу, говорит свекровь, а я просто молчу, смотрю на нее и понимаю, не могу рассказать не могу. Может быть, как женщина, она меня как раз и поймет, но она не моя мать, поэтому примет сторону сына, тем более я знаю, как она хочет внуков, а здесь появляется другая, которая может подарить ей их.

Как бы она ко мне не относилась, она выберет свое счастье и счастье сына, потому что это для нее важнее всего, и я могу ее понять.

— Все нормально, я просто нехорошо себя сегодня чувствую, но не могу подвести Максима, стараюсь придать голосу максимально непринужденный тон, такой, к которому она привыкла, и, кажется, мне это удается.

Хоть женщина и смотрит на меня с легким прищуром и недоверием, но все же больше не давит. Она понимает, что я не откроюсь. Она очень мудрая и поэтому отступает, а я смотрю на нее и завидую. Они с Константином Альбертовичем такие счастливые, вместе уже сорок два года и любят друг друга. А мы с Максом продержались даже меньше пятнадцати лет.

— О чем секретничаете, дамы? — заходя в гостиную, начинает свекр. — Вот это стол. Кажется, сегодня я буду спать с набитым до отказа желудком, — и хлопает в этот моментв ладоши. — Соня, как же моему сыну с тобой повезло, не жена, а мечта.

— Спасибо, — отвечаю мужчине и в этот момент, и он подходит к своей жене, а Макс подходит ко мне, и, обняв за плечи, целует в щеку.

— Сын, — начинает Ксения Петровна. — Ну вот скажи мне, как тебе не стыдно? У тебя жене плохо, а ты здесь устраиваешь такие сборища. Она ведь у тебя одна, заботиться должен. Нехорошо, нехорошо, сын, — еще и пальцем его журит, как маленького.

— Поверь, когда я утром уходил из дома, она была вполне себе здорова, — отвечает матери Макс и сдавливает мои плечи, — если бы она мне позвонила днем и сказала, что ей плохо, естественно, я бы все отменил, но она чем-то напоминает мне тебя. Будет с температурой под сорок ходить и убирать дом и готовить все, и никогда не скажет, что ей плохо.

— Это не… — начинает свекровь, и мы слышим звонок в дверь.

— А вот и гости. Вы сидите, — командует родителям, Макс, — а мы сейчас с Соней встретим дорогого гостя и присоединимся. Да, дорогая?

Соня

— Соня, вы прекрасная хозяйка. Максим, тебе повезло с такой женой. Цени это, в наше время женщина, которая способна накрыть вот такой стол — редкость. Все же стали помешаны на всех этих маникюрах, на доставке еды, все забыли про уютные вечера, когда вместе лепят пельмени, пекут блины с начинкой.

Закончив первую часть ужина, довольно говорит Решетов, и, с одной стороны мне приятно слышать его слова, а с другой стороны, они немного ранят, ведь поздно такое говорить, он уже не оценил, он уже предал.

— О да, Георгий Андреевич, здесь я с вами согласен. Далеко не все сейчас будут сидеть и лепить пельмени. Помнишь, Ксюша, как мы в свое время ждали мороза на тридцать градусов, все протвени доставали и выносили на балкон, чтобы они быстро замерзали, ведь в морозилку столько всего не наставишь.

Подхватывает его разговор свекр, и мужчины ненадолго переключают свое внимание друг на друга, и мне становится от этого легче. Мы сидим уже больше полутора часов, и все это время все вспоминают и о том, как мы с Максимом познакомились, как начали встречаться, какими были.