Книга Измена. Право на любовь, страница 65 – Катя Лебедева

Усмехаюсь все крепче, обнимаю себя руками и смотрю на него. Ондействительно открыт для разговора, но мне не о чем его спрашивать. Не о чем. Раньше я хотела знать, почему он мне изменил, а сейчас не хочу. Я ничего не хочу, кроме как спокойно доносить малышам и стать мамой.

— Знаешь, вчера, когда мне позвонила Степанцова, сказала, что у тебя угроза выкидыша, пока я стоял и ждал у операционной, пока метался в ночи и выяснял, каким образом ты вообще оказалась в этой чертовой операционной, пока разбирался с Региной, я до конца все понял. И даже то, почему я тебе изменил.

На этих словах, я возвращаю к нему взгляд, потому что они меня удивляют. Только сейчас понял? Он меня разыгрывает, но ничего не говорю ему. Кажется, он решил пооткровенничать со мной, и я боюсь это спугнуть. Да, я боюсь его слушать, боюсь услышать, но все же я хочу знать настолько же сильно, насколько и не хочу.

— Я сам привел нас к тому, что произошло. Запер тебя, ограничивал, создал хорошую жизнь и каждый раз, когда ты хотела выйти из этой зоны комфорта, чем-то заниматься я убеждал тебя, что это не нужно. И тот единственный раз, когда я позволил тебе хоть что-то новое внести в свою жизнь, совершил, как мне казалось, ошибку.

Ошибка, что позволил мне раз в неделю заниматься с детьми? Я же не с мужиками обжималась, это всего лишь дети.

— Да, я тебе все это позволил, но у тебя появились интересы, я стал делить тебя с кем-то. Мне не нравилось, что твое внимание забирают другие люди, и нет, это была не ревность, скорее собственнические замашки. Мне хотелось, чтобы ты улыбалась только для меня, смеялась только со мной, чтобы все было как раньше, но каждый день это все меня доводило, и я сорвался. Сорвался, и ненавижу себя за это.

Не могу это слушать. Ситуация напоминает страшный сюр, но я не чувствую в нем фальши, и это угнетает.

— Когда все произошло. Я понял, какая я скотина. Но уже было поздно что-то менять. Поздно, Сонь, — и снова пауза.

Он подходит к окну, смотрит не на меня, а вдаль, куда не знаю. Может, оно и к лучшему, потому что я могу стереть слезы со щек.

— Потом, скрывал от тебя правду, а когда ты узнал, вел себя как самая настоящая скотина, потому что не хотел признавать, я во всем виноват. Вся проблема была во мне. Ты пыталась достучаться, объяснить мне все, а я продолжал вести себя как законченный эгоист. И делал тебе всебольнее, пока мы не оказались в этой самой точке.

И тут он резко поворачивается.

— Но я знаю одно, Сонь. Я виноват и хочу все исправить, верю, что могу это сделать. Точно знаю, что у меня это получится. Но ты должна позволить мне это. Дай мне последний шанс, прошу тебя.

— Что будет, если я скажу, нет?

Соня

— Софочка, присядьте, — говорит мне Люция Леонидовна, когда я забираю у нее документы перед командировкой.

Да, я все же решила уехать, и от этого больно, гадко, не по себе. Уже практически месяц прошел с того дня, как Максим все узнал, и я оказалась в больнице.

Да, за это время выяснилось, что на самом деле то кольцо было подделкой, искусственный копией, которую сделала Регина. Он даже нашел того мужика, который был на фото. Он действительно был сильно похож на мужа, немного загримировали и из далека было не отличить, тем более прямо полного лица не было видно.