Книга После развода. Отголоски любви, страница 19 – Катя Лебедева

Врач помогает мне вытереть живот, и я одеваюсь, неглядя на Лену, не видя собственных рук. Мир сузился до отголосков того, что мне только что сказали.

Мы выходим в длинный коридор. Лена молча, крепко взяв меня под локоть, ведет к пластиковым креслам у стены. Я опускаюсь на них не чувствуя ни спины, ни ног.

— Беременна… — выдыхаю, и слово звучит как приговор и как чудо одновременно. — Лен, я беременна.

Подруга садится рядом, и медленно качает головой. Она все слышала, она все знает, но она в шоке, как и я.

— Мил… Господи помилуй… Это же… Это просто не укладывается в голове. Как? Когда? То есть… после всего… — Она замолкает, запутавшись в собственных мыслях. Поздравить? Соболезновать? Обрадоваться? Это слишком сложно, слишком сюрреалистично. — Вы так долго хотели, и он в итоге так вовремя… Ааааа!

— Получается, что так, — растерянно отвечаю ей и закрываю лицо ладонями. Я не плачу, просто пытаюсь спрятаться от всего мира, сжаться в комок. В голове каша.

Двенадцать лет. Двенадцать лет мы хотели второго малыша, двенадцать лет пытались. Сначала не получалось, потом врачи, анализы, надежды и разочарования. Слезы в подушку после очередного отрицательного теста. Его редкие, но меткие фразы: «Ну, может, и к лучшему? С одной Златой проще».

Год за годом. А потом… потом мы просто смирились. Оставили эти попытки. Сказали себе: «Значит, такова судьба». И вот теперь. Спустя двенадцать лет, когда он ушел к той, что уже носит его сына, его наследника, нам, вернее уже мне, повезло.

Какая же это горькая ирония судьбы. Хочется смеяться истерично, до слез, и рыдать одновременно от несправедливости.

— Кто же у нас будет? — тихо, сама себе, задаю этот вопрос, и рука непроизвольно ложится на еще плоский живот. «У нас». Но «нас» больше нет. Есть я. Одна. И этот крошечный комочек жизни под сердцем, который уже стал самым главным «мы».

Возможно сын. Сын, которого он так ждал. О котором говорила моя мать. Который стал его единственным оправданием. И который теперь… мой. Только мой? Не его. Он отказался от этого права, даже не зная о нем.

Или дочка? Еще одна Златочка? Такая же нежеланная для него, как выходит? Еще одна девочка, которую он с легкостью променяет на мальчика от другой женщины?

Лена осторожно, будто боясь разбить меня, кладет руку мне на плечо.

— Мил, прости, что спрашиваю сейчас, но ты… тыему скажешь? Саше?

Вопрос Лены разумный, логичный, правильный с точки зрения общества, и абсолютно немыслимый для меня сейчас. Страшный.

Сказать ему. Узнает ли он? Увидит ли? Пожалеет ли? Вернется ли?

Зачем?

Он не увидит ребенка. Он увидит новую статью расходов, новую проблему, новую возможность для манипуляции.

Он купит и этого ребенка. Как квартиру. Как машину. Как алименты для Златы. Он будет платить и требовать встреч, влияния, права вписать его в свою новую, идеальную, придуманную картинку жизни, где он благородный отец двух семейств.

Нет, не хочу так.

Я поворачиваюсь к Лене. Глаза у нее полны тревоги, растерянности и немого ожидания.

— Нет, — спокойно отвечаю. — Нет. Он ничего не узнает. Это мой ребенок. Только мой.

Мила

Вот прошла уже неделя в новом городе. Воздух здесь другой, густой и влажный, пахнет рекой и чужими жизнями. В нашей съемной квартире пахнет не обжитым бытом и моей тихой тайной. Каждый вдох напоминает мне о ней, о том, что я ношу внутри, о том, что я скрываю.