Книга После развода не нужно возвращать, страница 40 – Катя Лебедева

Через несколько минут Алиса влетает на кухню, сияющая, как новогодняя елка.

— Мама, папа говорит, что завтра пришлет мне большой-пребольшой пазл с единорогами и радугой!

— Замечательно, — выдавливаю из себя, пытаясь растянуть губы в подобии улыбки, чтобы не напугать ее своим отчаянием. — Иди, мой ручки, будем ужинать.

— А мы будем есть, что папа прислал? — она смотрит на меня умоляющими, бездонными глазами, полными детской надежды.

— Нет, солнышко. Я гречку с котлетами приготовила.

Ее личико мгновенно вытягивается, будто я отняла у нее самую лучшую игрушку, но спорить она не стала. Я опускаю голову на сложенные на столе руки, чувствуя, как тяжесть мира давит на меня.

Три дня он не появляется лично, не звонит мне, но его незримое присутствие витает в квартире. Цветы. Еда. Игрушки. Ежедневные, выверенные до секунды звонки Алисе. Он методично берет мою крепость измором, и самымужасным, самым горьким является то, что моя дочь только и рада сдаться с потрохами.

Внезапный, настойчивый звонок в дверь заставляет меня вздрогнуть. Я бросаюсь открывать, уже предвкушая нового безликого курьера с очередным «знаком внимания», но на пороге стоит Юля, и быстро проходит в гости.

— Ну, и долго ты собираешься тут сидеть среди всех этих даров коварного данайца? — спрашивает, сбрасывая с плеч куртку. — У тебя тут, я смотрю, прямо поминки по твоей былой независимости. И пахнет соответственно.

Я молча, бессильно махаю рукой в сторону кухни, слишком опустошенная и разбитая, чтобы ответить на ее колкости. Юля проходит за мной, устраивается на стуле напротив и выжидающе смотрит, положив подбородок на сложенные рука.

— Ну? Выкладывай уже, наконец. Что случилось-то такого, что ты вот уже три дня от всех прячешься? В прошлый раз ты что-то промямлила про ультиматум, про дочку и бросила трубку. Я тут вся извелась, не знаю, то ли тебе скорую вызывать, то ли отряд спецназа заказывать против твоего бывшего.

Я глубоко вздыхаю, собираясь с мыслями и силами, и начинаю рассказывать. Подробно, с самого начала, с того самого дня в его офисе. Про то, как Алиса с легкостью называет его папой на глазах у всех. Про его гениальный, циничный спектакль для важных партнеров. Про детское кресло, которое он умудрился купить и установить, пока шли деловые переговоры. Про его слова в моей прихожей, которые до сих пор звенят в ушах. И про эти три бесконечных дня, каждый из которых до краев наполнен им, его навязчивой, удушающей, тотальной заботой, от которой не спрятаться, не скрыться.

— И самое ужасное, — голос предательски срывается, и я сглатываю подступивший к горлу ком, — Алиса... Она уже ждет его звонков, как самого главного события дня. Спрашивает с утра, еще не открыв глаза: «А папа сегодня позвонит?». Спрашивает, почему он не приходит в гости, если он так близко. Говорит, что скучает по нему. Она за три дня, Юль, всего за три дня успела к нему привязаться, как бездомный щенок! А он... Он просто звонит по видео, улыбается ей своей ослепительной улыбкой, задает дурацкие вопросы про единорогов.

Юля слушает, не перебивая, затаив дыхание. Когда я, наконец, заканчиваю, будто выплеснув всю свою боль, она тихо присвистывает.

— Ну ты и влипла по самые помидоры.Это жесть, конечно. Он тебя по полной программе берет в оборот, понимаешь? Не силой, не грубыми угрозами, а деньгами, вниманием и этим... Этим убийственным папочкиным обаянием. Классика жанра, надо отдать ему должное. Ребенок, это всегда самое уязвимое, самое незащищенное место в сердце. Он это просек мгновенно и бьет без промаха, точно в цель.