Книга После развода не нужно возвращать, страница 43 – Катя Лебедева

Он медленно качает головой, ему смешно это слушать. Он становится серьезным, почти жестким, в нем нет ни капли сомнения. Глеб отодвигает свой бокал, встает из-за стола, и я чувствую, как по спине бегут мурашки.

— Нет, Ева. Ничего не поменяется. Ни завтра, ни послезавтра. Ни метеорит, ни крах бизнеса, ничто не изменит моего решения. Вопрос решен.

Он не ждет моей реакции, просто разворачивается и выходит из кухни. Я слышу, как он одевается и уходит, но не хлопая дверью, ведь дочка спит.

Я остаюсь сидеть за столом, в гнетущей тишине, нарушаемой лишь навязчивым, монотонным гулом холодильника.

Если отчаянный план Юли завтра не сработает, мне конец.

Завтра все должно поменяться.

Должно.

Или я сломаюсь, и от меня не останется ничего, кроме послушной тени, которую он так хочет вернуть.

Ира

Я сижу в гостиной нашего временного пентхауса, и тихо от нервов схожу с ума. Все здесь идеально, стерильно и бездушно, как дорогая декорация для чужой жизни. Именно такой и была моя жизнь последние несколько лет, красивая, дорогая, выхолощенная пустота.

Рука сама ложится на живот, будто ища подтверждения самой грандиозной лжи.

Пора.

Срок уже приличный, больше тянуть нельзя. Игра в счастливую будущую мать начинает меня утомлять. Симуляция токсикоза, растущий «животик», который я мастерски создаю с помощью бесконтрольного жора и пары лишних слоев одежды. Все это отвратительная, унизительная комедия. Но комедия, которая обеспечила мне место рядом с Глебом, став моим единственным оружием.

Мысль о том, чтобы вернуться в родной город и разыграть «выкидыш» там, вызывает только страх. Нет, это слишком опасно. Наши, местные врачи сразу начнут шантажировать, вымогать деньги. Один неверный шаг, один лишний вопрос, и правда всплывет. А здесь, в этом чужом городе, из которого мы уедем через пару недель, все гораздо проще.

Найти частную клинику, щедро заплатить, получить аккуратную справку и сыграть трагедию. Глеб, поглощенный своими многомиллионными сделками, даже не вникнет в детали. Для него это будет досадной неприятностью, еще одним пунктом в списке жизненных неудач, который он постарается поскорее вычеркнуть из памяти, но он будет чувствовать вину, и на этом чувстве я наконец заполучу его.

Я закрываю глаза, представляя эту сцену во всех ее жутких подробностях: мои поддельные слезы, его смущенное, отстраненное похлопывание по плечу, взгляд, устремленный куда-то в сторону, где его ждут настоящие, важные дела. Мне становится тошно от этого.

И тут мне звонит подруга, вырывая из этой душной визуализации. Сейчас не до нее, но игнорировать, значит, вызвать лишние, неудобные вопросы потом.

— Привет, Кать, — говорю, стараясь, чтобы в голосе не было слышно переживаний.

— Ирочка, родная! — ее голос пропитан сладким, приторным сочувствием, от которого сразу хочется положить трубку. — Я только узнала… Я даже не знаю, что сказать. Держись, солнышко, пожалуйста, держись.

О чем это она?

— Спасибо, милая, — автоматически отвечаю, имитируя на лице легкую улыбку, которую она, конечно, не видит. — Но… по какому именно поводу«держись»? У меня все в порядке.

Подруга на мгновение зависает, и эта тишина становится какой-то желанной.

— Ты… ты что, шутишь? — наконец выдает Катя. — Или пытаешься быть сильной? Я же про Глеба. Все уже знают. Я понимаю, как тебе тяжело, но делать вид, что ничего не случилось…