Книга После развода не нужно возвращать, страница 46 – Катя Лебедева

Естественно я перевожу это Глебу, наслаждаясь его паникой.

Его империя, его безупречная репутация, все, что он выстраивал годами рушиться здесь и сейчас.

— Это недоразумение! Это никак не отражается на наших деловых отношениях! — Глеб не умоляет, он просто говорит ровно и спокойно, что удивляет.

— Напротив, — парирует старший партнер, и его слова падают, как безвозвратный приговор. — Это отражает очень многое. Вашу… неблагонадежность, а также склонность к обману. Вы представили нам мисс Еву как вашу супругу, а теперь появляется другая женщина, утверждающая обратное. Это ставит под сомнение все наши предыдущие договоренности.

Партнеры, не дожидаясь дальнейшихобъяснений, начинают торопливо собирать свои бумаги, планшеты, папки. Атмосфера в комнате становится невыносимой. Проходя мимо меня, мистер Эдвардс на мгновение останавливается и наклоняется, чтобы тихо сказать, так, чтобы слышала только я, и его голос смягчается, в нем появляются нотки искреннего, почти отеческого сочувствия.

— Нам искренне жаль, мисс Ева. Теперь мы понимаем, почему вы были так скованы и напряжены на прошлой встрече. Ваш бывший супруг наглый манипулятор. Примите наши соболезнования.

Я молча киваю ему, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Но это не от страха и не от стыда, а от облегчения.

— Эдвардс, подождите, — Глеб, стоя на месте, обращается к нему, но увы, Эдвардс непреклонен.

Глеб стоит, сжав кулаки, Ире вообще плевать, что она натворила, а я просто стою и смотрю на этот цирк, понимая, что Юлин план сработал. Сработал идеально, превзойдя наши самые смелые ожидания.

Партнеры ушли, многомиллионный контракт на волоске. Репутация Глеба трещит по швам, и из трещин сочится яд публичного скандала.

Пока он будет разбираться с этим, пока будет утихомиривать Иру и убеждать инвесторов не уходить, ему будет точно не до меня.

Он от меня отстанет. По крайней мере, на какое-то время.

Глеб

Я остаюсь один в переговорной. Дверь, захлопнувшаяся за спинами ушедших партнеров и Евы, до сих пор словно вибрирует. Я сжимаю край стола, лишь бы не сорваться. Вся выстроенная годами, репутация рушится за какие-то пять минут. Пять минут истеричного, пронзительного визга одной идиотки.

Ира стоит посреди комнаты, вся трясется от злости, плечи мелко подрагивают, лицо заплаканное, макияж размазан, но в ее глазах нет и тени раскаяния, в них лишь злорадство, без страха от того, что она натворила.

— Ну что, доволен? — истерично задает странный вопрос, а продолжает еще более странно. — Ты думал, я позволю вам быть счастливыми? Нет! Я тебе…

— Заткнись, — рявкаю на нее, а внутри пустота, где еще недавно бушевали ярость и отчаяние. Теперь там лишь пепел. — Просто заткнись.

Она фыркает, и делает шаг ко мне.

— Нет, не заткнусь! Ты мне все объяснишь! Сейчас же! Ты вернешься ко мне, и мы…

— Исчезни, Ира, — она замирает на месте и удивленно выгибает бровь, а мне смешно смотреть на ее спектакль одного актера для одного зрителя.

— Что? — заикаясь переспрашивает, а у меня нет желания повторять.

— Ты все прекрасно слышала.

— Ты издеваешься? — она говорит это с задержкой, задыхаясь немного. — Ты говоришь мне это здесь? Сейчас? После того, как опозорил меня? Ты с ума сошел, если думаешь, что я это так оставлю.

Мне уже плевать, что она говорит, я просто подхожу к окну, за которым безразлично и величаво плывут облака над городом. Ей всегда кажется, что весь мир смотрит исключительно на нее, восхищается ею или тайно завидует. Она не понимает простой истины, что миру, в сущности, нет до нее никакого дела.