Книга После развода не нужно возвращать, страница 47 – Катя Лебедева

— Мир тебя волнует только тогда, когда ты можешь на нем паразитировать. Теперь этот источник закрыт. Ребенка, которого ты носишь, я буду обеспечивать. Полностью. Все его нужды, образование, будущее, но на этом все.

Она начинает меняться в лице прямо на моих глазах. Детская обида, кривлянье и напускная ярость, словно дешевая маска, сползают, обнажая то, что скрывается под ней. Я видел этот взгляд раньше: в ювелирном магазине, у салонов с автомобилями.

— И все? — она стоит и не знает, что ей делать, то ли орать, как резанная, то ли наоборот, заткнуться, чтобы не потерять и те крохи, которые я готов ей оставить. — Тышутишь? Шесть лет, Глеб! Шесть лет моей жизни, отданы тебе, и я их не верну, а стоят они дорого! Ты должен мне за каждый потраченный на тебя в пустую день.

Усталость накатывает внезапно, тяжелой волной, давя на плечи, на самую душу. Она смывает последние остатки каких-либо чувств, даже гнева. Остается лишь неизбежная, гнетущая необходимость закончить этот грязный, унизительный торг.

— Что ты хочешь, Ира? — спрашиваю, понимая, что это просто попытка заткнуть ее, я ей ничего не дам. — Озвучь свою цену.

— Я хочу квартиру. Не съемную, а нормальную, в центре. И машину. И ежемесячные выплаты. Пятьдесят тысяч долларов. Это ведь мелочь для такого, как ты.

Я смотрю на нее, на ее горящие азартом глаза, и тошно этот этой дешевки. Деньги для меня и вправду не проблема, я могу ей все это дать, но она не заслужила ни копейки. Меня поражает, что она искренне считает себя достойной такого.

— Хотелки на уровне, — говорю с тихой усмешкой, и ее это пугает, по глазам вижу. — Я не буду содержать тебя до конца твоих дней только за то, что ты провела со мной шесть лет. Ребенку куплю жилье, оно будет записано на него. Ты сможешь там жить, пока он не достигнет совершеннолетия. И ежемесячно я буду переводить деньги на счет ребенка. На его содержание, одежду, нянь, врачей. На тебя — нет.

— А как я жить буду? — она кричит так, что уши закладывает. — Ты монстр! Ты использовал меня, а теперь выбрасываешь, как ненужную вещь!

— Я не использовал тебя, Ира. Ты прекрасно знала, на что идешь. Ты не любила меня. Ты любила мои деньги и ту жизнь, которую я мог тебе дать. Не притворяйся оскорбленной невинностью.

— А ты? — она резко, со всей силы тычет пальцем мне в грудь. — Ты любил меня?

Я смотрю ей прямо в глаза. В них плещется настоящий ужас перед финансовой пропастью, которую она сама себе вырыла, и отчаянная попытка зацепиться за что угодно, хоть за призрак былых, не существовавших чувств.

— Нет, — отвечаю честно, наплевав на все. — Я пытался найти в тебе другую женщину. И это была моя ошибка. За которую я заплатил сполна. И продолжаю платить.

Она отступает на шаг, ошарашенная услышанным. Она ведь Икона в собственных глазах, на которую я обязан был молиться, вот только что-то пошло не так, и я этого не сделал. Она всегда свято верила в свою неотразимость, в то,что смогла затмить Еву не только в постели, но и в моем сердце, вот это никогда не было правдой.

— Я… я не оставлю это так, — шепчет, и в голосе уже нет прежней уверенности, лишь жалкая, трещащая по всем швам бравада. — Я расскажу всем. Всем журналистам! Я уничтожу тебя!

— Ты уже это сделала, — я машу рукой на пустой стол, на брошенные папки, на остывшие фарфоровые чашки с кофе. — Поздравляю. Ты добилась своего. Теперь у тебя нет ничего. Ни меня, ни денег, которые ты так хотела. Только ребенок, которого ты, я уверен, оставила как разменную монету в своей грязной игре.