Книга Измена. Осколки нас, страница 2 – Татьяна Тэя

Я глазам своим не поверила, когда обнаружила в кармане его пиджака чужое нижнее бельё.

Вот ирония. Всё как у Светки, моей подруги, у той тоже муж загулял и она, собирая его в командировку, вытащила из внутреннего кармана костюма кружевные стринги.

Сейчас они разводятся, а мне это только предстоит.

Я не хочу, — вот что крутится в моей голове. — Не хочу жить без Глеба.

Малахольная, — с презрением бросает внутренний голос. — Какая же ты амёба!

От этого ещё противнее.

Если честно, была мысль сделать вид, что ничего не было, ещё и от страха. Куда я теперь с двумя детьми? Прекрасно помню, что такое младенец. Первый год — забудь о себе. Быть высокоэффективным сотрудником с двумя детьми уже не получится. И пускай дочке уже семь лет, понимаю, что впереди сложный переходный возраст. А теперь ещё и это!

Опускаю ладонь на живот, отрицательно мотаю головой.

Нет… нельзя… нельзя так думать про малыша. Он благо, он счастье, он чудо…

Только папочка у него, как оказалось, сволочь редкостная. Изменщик.

Из глаз снова льются слёзы. Шмыгаю носом. Прорыдаться не выйдет. Они просто капают и капают, и капают. И когда закончатся, да и закончатся ли вообще, не понятно.

Снова умываюсь и, немного отдышавшись, выхожу к Лике.

— Что с тобой? — повторяет вопрос, пихая мне в руки чашку чая.

Сажусь на диван, вздыхаю.

— Сложный вопрос. Долгий рассказ.

Она наклоняет голову к плечу, внимательно смотрит. Лика чуть постарше меня. Темноволосая, статная, уверенная в себе. Полная моя противоположность. Она эффективный менеджер, можно сказать, акула в нашей стае. Хороший продажник, уважаемый руководитель отдела. А я… я мягкая по характеру, блондинка, середнячок. Да и в компании оказаласьблагодаря Глебу.

Взяли по протекции, — говорят про таких как я. — По блату, то есть.

И вообще у меня педагогическое образование, а не экономическое.

— Почему ты одна? Где Саша? Глеб?

— В городе.

— Приедут?

— Нет, — отрицательно мотаю головой.

И снова начинаю плакать.

Лика опускается рядом со мной на диван, садиться, подгибая под себя одну ногу. Обнимает за плечи и шепчет:

— Тише… тише… что произошло, Мила? Что-то с дочкой?

— Нет.

— С Глебом?

— Жив-здоров, если ты об этом.

Лика замирает и еле слышно спрашивает:

— С тобой?

— Если не принимать в виду беременность, то нет.

Она отстраняется и в шоке переспрашивает:

— Ты… ты беременна?

— Угу, — киваю.

— Так это же… это же… великолепно!

Жму плечами.

— Вроде того, — быстро стреляю в неё умоляющим взглядом. — Только Глебу не говори, ладно?

Сама думаю, зря я Лике это сболтнула. Сама ещё мужу ничего не сообщала, а теперь и не знаю, стоит ли.

— Не плачь, Мила, для ребёнка плохо, — хмурится моя коллега и подруга.

Я это понимаю, но никак остановиться не могу.

— Мне Глеб изменил, — выпаливаю следом.

Лика приподнимает бровь и потрясённо мотает головой. В её тёмных глазах шок и неверие.

Закрыв глаза, она продолжает качать подбородком из стороны в сторону, повторяя:

— Нет, быть того не может.

— Да вот… здесь… в этом доме, — стучу указательным пальцем по подлокотнику, — всё и обнаружила.

— Ты его застукала с поличным? — в ужасе подносит руку ко рту.

— Нет… не совсем.

Сбивчиво объясняю, как после долгой пятницы мы приехали семьёй на дачу сразу после Санькиной школы и работы, и я, вешая костюм мужа в шкаф, поправляла прочую одежду. Вот с одном из пиджаков и обнаружила сюрприз.