Книга Измена. Осколки нас, страница 36 – Татьяна Тэя

— Давай с тобой поеду? — предлагаю.

— Сашка, — сипит Мила.

— Пару часов одна поспит, ничего не случится.

— Нет, — мотает головой и, кажется, на это у неё уходят все силы. — Если б мы в Питере были, то ещё ладно, а тут нет… одну не стоит оставлять. Газ на кухне и все дела. Я с ней правила безопасности не проговаривала.

Мила крайне щепетильна в подобных вопросах, оно и правильно. А газ действительно проблема, у нас-то дома всё на электрике.

Киваю согласно.

— Ладно. Мы утром тогда приедем. Позвони мне, как устроишься.

— Хорошо.

Фельдшер заглядывает в квартиру.

— Вы идёте? Вас проводить?

— Иду-иду, — откликается Мила.

Трогаю её за плечо.

— Обязательно позвони.

— Позвоню, Глеб, не переживай.

Она уходит, замок на двери защёлкивается автоматом. Иду на кухню и выглядываю в окно. Все уже погрузились в скорую, машина стремительно уезжает со двора, а я на чём свет костерю этого Гену-соседа-одноклассника. Конечно, Мила отравилась не по его вине, но, если б не Гена со своей пиццерией, ничего бы не было. Хорошо, что Сашку не задело.

Отпускаю штору, складываю руки на груди и опускаю взгляд на стол.

Вздрагиваю.

Там лежит телефон Милы. В тёмном экране отражаются ночные тени.

И как же она теперь мне позвонит?

Тени на койках шевелятся, когда захожу в палату. Мне не по себе и немного страшно, чем закончится ночь. Сестра с поста прикатывает капельницу.

— Семёнова? Ложись.

— Я… я сейчас.

Быстро пихаю пакет с вещами под кровать и пытаюсь устроиться с маломальским комфортом на жестком матрасе.

Без всяких простите-извините она врубает верхний свет, чтобы поставить катетер. Тот, который мне сунули в машине скорой помощи её почему-то не устраивает. Стискиваю зубы и стараюсь не смотреть на руку. Приятного мало, когда в твоей вене активно ковыряются.

Мне назначили противорвотное, витамины и магнезию, насколько уловила. Врач в приёмном покое сказала, что это всего лишь токсикоз, но почему меня так часто выворачивает объяснить не смогла.

— Будем наблюдать.

— А это нормально? — робко интересуюсь.

— Бывает. Ты только не нервничай.

Здесь все на «ты» и по имени, ощущение такое, что попал в детский сад с круглосуточным пребыванием. Медсестра даже по руке погладила, уходя и оставляя дежурный свет.

Смотрю, как медленно капает лекарство, спать не хочу, потому что всё-таки нервничаю. Из-за телефона, который не могу найти.

Из-за того, что меня увезли в Волхов, а мои этого не знают, думают, что я в больнице в Ладоге.

Из-за появления Глеба тоже нервничаю.

И в то же время ощущаю непонятную радость, что он приехал. Я как маленькая девочка, которой нужен свой взрослый. Это мне не нравится. Не понимаю, почему за двадцать шесть лет жизни я не воспитала в себе самостоятельность, всё на кого-то полагаюсь. Как я Сашку с таким подходом к жизни воспитываю?

Плохая я мать… никудышная.

А у меня ведь второй малыш будет. Что я ему дам?

Неполную семью, не способную взять себя в руки родительницу, отсутствие перспектив и ориентира в жизни?

Установка «не нервничать» не работает. Слёзы уже капают, и я себя за них тихонько ненавижу.

Я, видимо, вырубаюсь, потому что где-то через час меня будит медсестра, пришедшая сменить лекарство на физраствор.

— А это ничего, что мне так много всего капать назначили? — шёпотом интересуюсь.

— Разве это много? — таинственно выдаёт, усмехается и уходит.