Книга Измена. Осколки нас, страница 34 – Татьяна Тэя

— Лика? При чём здесь Лика? — Мила отводит взгляд, и понимаю, что без Лики всё-таки не обошлось. — И вообще, я устала. Спать хочу. Ты на часы смотрел?

Окидываю жену оценивающим взглядом. Выглядит действительно так, будто сейчас упадёт без сил. Судя по собравшемуся гармошкой одеялу и смятой подушке, уже спала, когда я так бесцеремонно ворвался в квартиру. Дважды.

— Ладно, — соглашаюсь. — Пошли спать. Завтра поговорим.

— Пошли спать? — выставив впереди себя руки, она толкает меня к двери. — Нет, Глеб. Спать я одна буду. Ты иди на кухню или… к Сашке. У неё кресло раскладывается.

— Пойду к Сашке.

Сегодня буду понимающим, уступлю, но завтра не отвертится, придётся объясняться.

Скидываю верхнюю одежду в прихожей, иду в ванную, чтобы умыться, плеснуть воды в усталое лицо, думая, что за минувшие сутки, будто год прошёл. Быстро нырнуть в домашнюю одежду — шорты с футболкой, и уйти в комнату к дочери.

Она утомилась за день. По крепостям лазить — это вам не шутки. И спит здоровым детским сном. Даже не слышит моей возни: как раздвигаю кресло, кидаю бельё наспех и заваливаюсь на скрипучий матрас.

Веки стремительно тяжелеют. Я ведь тоже устал.

Но сплю я не особо глубоко. Слушаю мерное дыхание дочери, в голове бродят мысли. Занимаюсь тем, чем в жизни не занимался. Прокручиваю наш с Милой будущий разговор в голове.

Я могу это делать, готовясь к деловой встрече, просчитываю варианты развития событий наперёд. Продумываю стратегиюв бизнесе. Но не с женой. С ней обычно этого не требовалось, а вот — дожили.

Из дрёмы меня вырывают странные звуки.

Резко открываю глаза и сажусь.

Кого-то определённо тошнит в туалете.

Кажется, Миле плохо.

Подхожу к двери, дёргаю ручку. Не поддаётся.

Надо же, заперлась. Какая глупость.

— Мила, зачем закрылась?

— Всё в порядке, — долетает до меня.

Голос слабый, обессиленный.

— Что-то не похоже. Открывай.

После паузы в несколько секунд раздаётся щелчок замка. Мила сидит на полу — позеленевшая с заплаканными глазами.

— Мил, мы же договорились, никаких замков. Помнишь, ты в обморок в ванне грохнулась, а мне дверь ломать пришлось?

— Угу, — кивает.

Дело было после семейного пикника. Жара стояла несусветная. Видимо, Милка словила тепловой удар. Вечером, добравшись до дома, убежала под прохладный душ, и от контраста температур упала в обморок. Хорошо, что ничего себе не сломала, падая. Или того хуже. Сколько раз в сводках новостей мелькает — летальный исход из-за удара затылком об кафель. После того случая я быстро кафель в кухонном уголке на влагоустойчивый ламинат заменил. Всяко помягче будет. Ну а в ванной договорились дверь не запирать и ковриков побольше постелили.

— Что с тобой?

Наклоняюсь, кладу ладонь на лоб. Он холодный, значит, не температура.

— Пиццей этой дурацкой отравилась, что ли?

— Пиццей? — Мила хмурится. — Откуда ты знаешь, что мы ели пи…

Договорить не успевает, её снова тошнит.

Плечи трясутся от хныканья, ладони прижимаются к животу. Сухие спазмы терзают пустой желудок.

— Воды принести?

— Угу, — едва слышно.

По-моему, это единственный звук, который ей удаётся нормально произносить.

Мила выпивает стакан воды, веду её до кровати, но она отталкивает меня и снова шаркает в туалет.

Через час мне не до смеха.

Что с ней? Тошнота не прекращается. Она стала ещё бледнее и дрожит то и дело.