Онлайн книга «Развод и запах свежего хлеба»
|
– Теперь только полить осталось и порядок! Я стою рядом, смахиваю со лба пот, и удовлетворенно рассматриваю дело рук своих. Честно признаться, спина уже гудит, руки еле поднимаются, но странным образом мне это нравится. Как будто сделала что-то полезное не только для грядки, но и для души. – Давай ведро-то, я полью, – командует тётя Маша, протягивая руку. И тут до меня доходит неприятная деталь: – Воды-то у меня нет… Соседка опускает руки, смотрит на меня, хлопает глазами, потом недовольно вздыхает и качает головой. – Ай, Вероничка, как же ты без воды собралась? Тут же земелька-то пересохнет, кустики и не приживутся. – Не знаю я, тёть Маш, – растерянно говорю я. – Я как-то совсем забыла, что у меня тут даже воды нет. – Эх, и как ты тут собралась жить, без воды-то? – качает головой соседка. – Ведро бери, сегодня пока от меня натаскаем. А потом скважину бурить надо! Слово «скважина» звучит так серьёзно, что я не на шутку пугаюсь. – Скважину? Это ж сколько стоит-то? И как вообще это делается? – Да как-как… – отмахивается тётя Маша. – Это не бабьи заботы. Вот Глеб Никитич себе пробурил, теперь водица аж сама в дом течёт. И Галке сплетнице пробурил, и Нинке глухой… – Ну конечно, Глеб! – раздраженно вырывается у меня. – Куда ж без него-то! – А что такого? – удивляется соседка. – Он мужик серьезный, дело своё знает. Сделает в лучшем виде. – Идите вы со своим Глебом знаете куда… – бормочу я себе под нос, но тетя Маша уже несётся к себе во двор за ведром, и моего тихого бунта не слышит. Несколько минут спустя, сопя и охая, мы таскаем вёдра от колонки во дворе соседки к моим грядкам. На третьем ведре я уже близка к тому, чтобы рухнуть посреди огорода и разреветься от усталости. – Всё, тёть Маш, хватит! – выдыхаю я, тяжело опуская ведро. – Пусть лучше засохнет всё к чёртовой матери! – Вот жеж упертая ты какая! – сокрушается соседка. – И зачем тогда старались, сажали-то, а? Труд свой жалко ведь! Она уходит, а я остаюсь одна посреди двора, тяжело вздыхаю и смотрю на несчастные кустики. Листочки их слегка повяли, словно просят: «Не губи нас, Ника, мы же старались!» – Вот зачем мне это всё? – говорю я себе, руки в боки. – Жила себе спокойно в городе, так нет же, понесло меня в эту деревню, с кустами тут возиться, воду таскать… Но саженцы продолжают смотреть на меня жалобно и тихо шевелят листиками. Чувство вины и жалости начинает одолевать мою раздраженную душу. – Ладно уж, черти зеленые, – сдаюсь я. – Пойду за хлебом схожу и с вашим Глебом поговорю. Будь он неладен. С тяжким вздохом отправляюсь в дом, быстро переодеваюсь в чистые джинсы и футболку и выхожу на улицу. Улица уже освещается мягким вечерним солнцем, а деревня кажется особенно тихой и спокойной после городского шума. Возле пекарни стоит незнакомый автомобиль. Дорогой, чёрный, блестит. Машина явно городская, да и не из дешёвых. Останавливаюсь на мгновение, чувствуя, как сердце стучит сильнее. Почему-то эта картина настораживает. Подхожу ближе, дверь пекарни слегка приоткрыта, и до меня доносятся голоса. Притормаживаю и стою, слушая. Глава 39 – Понимаете, Глеб Никитич, у вас нет соответствующих документов на оборудование, пожарной безопасности опять же… – раздраженно и властно говорит мужчина. – Мы вынуждены временно приостановить деятельность вашей пекарни до устранения всех нарушений. |