Книга Измена. Игра на вылет, страница 100 – Елена Грасс

А он ждёт моей реакции, словно ему это очень важно.

Глава 40.

– Ты молчишь.

– А что сказать?

– Не знаю. Может, как многие – осудить, потыкать носом, что я плохой отец.

– Ну, я тоже была слепа в части своего брака. Так что… Мне ли судить?

Я согласилась на предложение Александра временно пожить у него, но мне важно было не это сейчас.

Когда я шла к машине, Воронов предложил своё участие в сборе вещей дома, но я отказалась. Моя война с собственным мужем – это моя война.

В данный момент всё, что я хотела – это посмотреть Белову в глаза.

Узнав, что его нет на работе, я сразу же поехала домой.

Застаю моего мужа, сидящим за столом. Увидев меня, он реагирует совершенно спокойно, словно ничего не изменилось за это время.

– Марта, мне на работе сказали, что у твоей мамы… – только и успевает сказать.

Не говоря ни слова в ответ, подхожу к нему и начинаю хлестать его по лицу.

Во мне столько злости, негатива, ненависти к этому человеку, что я не могу остановиться.

Каждый удар словно выплеск всей боли, всех унижений, которые я терпела эти недели от совместного проживания рядом с ним и его любовницей. А главное – обиды от его подлого и низкого поступка.

Он сначала теряется, словно не ожидает от меня такого поведения, затем его глаза расширяются от удивления, и теперь он пытается схватить меня за руки, чтобы я прекратила.

– Как ты мог! – кричу ему, и голос срывается на хрип. – Как ты мог так поступить с моей матерью! Она любила тебя как сына! Я ненавижу тебя! Презираю! Ты подлый, ничтожный человек! Ты сядешь, скотина, слышишь! Ты же знал, что это может убить её, и всё равно съездил к ней, наговорил…

– Остановись, истеричка! – он сильнее меня и ему удаётся сжать мои руки в своих. – Объясни, что происходит!

Мы оба тяжело дышим, и он смотрит на меня с явным непониманием. Актёр!

– При чём здесь я?! Мне сказали, что у матери твоей приступ. Всё! Трубка у неё и у тебя вне связи, в областную я поехал, там меня не пустили. Что ты на меня взъелась?!

– Прекрати на него орать. И хватит руки распускать, нашла моду. Это я.

Замечаю, как в дверях появляется Воронова младшая.

Заходит на кухню уверенно и прислоняется к косяку двери, скрестив руки на груди. В её руках пилочка,которой она неспешно пилит ногти.

Поворачиваюсь к ней. Увидев мою реакцию, её губы растягиваются в медленной, ядовитой ухмылке.

– Что... ты? – сразу не понимаю, что она имеет в виду говоря о себе. Я слишком возбуждена в своей злости.

Лариса на мой вопрос лишь закидывает голову и громко начинает смеяться.

Только теперь мне это кажется не совсем смех, это злобный хохот, полный торжества и ненависти.

– Это я рассказала твоей матери, что мы живём вместе. Приукрасила, правда, но получилось отлично! Долбануло твою мамашу по полной программе. Сказала, ты простила ему измену, и что я с вами теперь живу. Тройничком! Она, конечно, не поверила мне, но я ей видео скинула, где ты в домашнем костюме на кухне хлопочешь, готовя себе завтрак, а я в спальне твоего муженька обхаживаю. Сняла для неё, так сказать, сторис о нашей жизни.

Она делает театральную паузу, наслаждаясь эффектом от своих признаний.

– Я же говорила тебе, что отомщу!? Говорила! Вот и жри теперь большой ложкой, тварь! А ты думала, я просто так сюда переехала? Чтобы терпеть тебя? Эдакая Лариса - терпила? А ты и поверила, дура! Не-е-ет! Я никогда не прощаю унижения, слышишь?! Я въехать-то въехала, раз отец всё равно домой не пустил, но усердно ждала момента, чтобы ударить побольнее! За ментов, за обезьянник, за то, что ты меня уволила! За всё тебе разом отомстила. Так отомстила, что ты теперь кровавыми слезами умываешься! И как? Нравится? Не очень, поди. А я вот пищу от удовольствия!