Книга Защити меня от… себя!, страница 66 – Елена Грасс

Конечно, мне не хочется всего этого вспоминать, но я продолжаю. Слёзы просятся наружу, но я не позволяю себе плакать.

На Влада не смотрю, не неинтересно, как он будет реагировать на мои признания.

— Мы были среднестатистической семьёй, он был обычным мужиком. По крайней мере, не помню ничего критичного в его поведении до определённого времени. Всё изменилось, когда он стал хорошо зарабатывать. Отец ходил королём, что мог позволить себе многое. Мама зарабатывала значительно меньше, и он стал упрекать её, что он один по сути содержит семью.

— А что в этом такого, если мужик зарабатывает больше? — Влад удивляется. — Женщина вообще может не работать!

— Это в вашей семье она может не работать. А у нас всё иначе. В итоге отец стал плохо относиться в маме, хамил, грубил, и пару раз замахивался, когда она пыталась что-то сказать ему. Когда он ударилеё в первый раз, а я это увидела, меня охватил шок.

И всё-таки начинаю плакать, тихо, беззвучно, но плакать, вспоминая, как страдала моя мамочка в этом браке с извергом.

— Я, было, думала, она соберёт наши вещи, и мы уйдём от него, но на моё удивление мама его простила. Конечно, сначала он клялся, что не тронет больше, но в итоге он ударил снова. Тогда она уже написала заявление в полицию, но участковый не отреагировал. Ну а дальше, понимая возможность безнаказанности, его понесло. Он бил то её, то меня. И защитить нас было некому.

Молча стягиваю футболку. Влад не понимает моего движения, вижу, замирает, теряется.

— Именно поэтому я не поворачивалась к тебе спиной при свете. Смотри.

Показываю ему на своей спине шрамы, которые остались как воспоминание его побоев. Это отпечатки от пряжки ремня. Они посветлели, но всё равно, когда загораешь, проявляются.

— Он бил меня в детстве и юности. Много и часто, как кажется, не по делу. Это многим он, возможно, казался безобидным лопухом, но не для меня. Он улыбается, но я знаю, что несёт эта улыбка. Знаешь, есть такой тип людей — он внешне безобидный, никчёмный для окружающих, не имеющий ценности для окружения и общества. Но случается так, что этот, казалось бы, безобидный человек за дверьми своего дома отыгрывает свою никчёмность на своих близких, более слабых людях. Вот это моя история, здесь именно так.

Замолкаю. Моё прошлое лежит на мне тяжёлым грузом, от которого я не могу избавиться по сей день. Может, расскажу ему, и мне наконец-то станет легче. А, может, и не станет. Ай, плевать!

— Сбежала бы, но куда? Мама когда умирала, взяла с меня слово, что отучусь. И я выполнила обещание. Теперь буду думать, что делать дальше. Наверное, всё, что я тебе говорю — дикость, и ты не понимаешь, почему я подчинялась ему. Как я могла ему сопротивляться в своём страхе? И к кому мне было бежать за помощью? Даже для тебя я была лишь девочка «пока не надоем». Но на это я согласилась сознательно, потому что хотела хоть ненадолго, но быть счастливой рядом с тобой.

— Наташа… — Влад хочет подойти ко мне, но я поднимаю предупредительно руку, запрещая, чтоб подходил.

— Под твоим крылом мне так хотелось спрятаться, чтобы расслабиться хоть немного и любимой себя почувствовать. Хотя какой любимой? Ты же не любишь никого!Себя только! Какая же я наивная дура.

Мой смех сквозь слёзы заставляет его практически метаться по комнате. Он и подойти хочет, вижу, и не решается. Ведь я запретила!