Книга Защити меня от… себя!, страница 67 – Елена Грасс

— Я ради квартиры шла на его уговоры уговорить тебя забыть про долг. Чтобы он не продал жильё и не выкинул меня отсюда. Когда появились первые деньги от подработки, даже сняла сначала отдельное жильё, желая сбежать. Но потом меня быстро попросили оттуда, и мне пришлось съехать. Потом искала снова, но мне отказывали, вот, мол, студентка, начнёшь оплату задерживать, зачем нам это надо. И что мне было делать, где жить? Стыдно, но попросилась обратно, это ведь и моё жильё тоже. Не всегда есть выбор, правда? У такой, как я его нет.

— И потому ты соглашалась на на его требования… — теперь Влад понимает, что я хочу сказать.

— Да, так и есть. Ты верно понял, что я хотела тебе сказать. Я предпочла стратегию с ним соглашаться по возможности в его желаниях, не перечить, не сопротивляться. Но это был довольно спокойный период, он ничего особенного не хотел. Денег иногда, чтобы помогла, пришла и убрала, приготовила. Так, по мелочи. И всё это время выбранная стратегия работала. Но сейчас случился сбой.

— Твой отец попал в ДТП, где теперь стал должен мне неподъёмные деньги.

— И это верно! А где их взять? Он сначала просто стращал, что продаст квартиру эту, а я просила, чтобы не продавал. Мне где жить? Не к нему же возвращаться. У тебя тоже остаться не могла. Я тебе… никто. Приехала, переспали, и отвёз домой. Ты же сам не скрывал этого, а я соглашалась, — хмыкаю горько, вспоминая, как я страдала из-за этого.

— Надо было рассказать мне.

— А зачем? Мы были совершенно чужие люди. И ты просил не лезть к тебе в душу. А значит, и в мою не надо было лезть. Помнишь, такой был уговор! В итоге я согласилась на продажу. Даже сказала сама: продавай! А он испугался. Мол, не буду, это моя подушка безопасности. Тогда я решила рассказать тебе всё, но…

— Не успела, — киваю.

— Знаешь, мне теперь уже совершенно всё равно, что ты мне скажешь, и даже сделаешь с этой квартирой. Таких сумм, как твои ребята, юристы требуют у меня нет. Квартиру хотите? Забирайте, я подпишу документы добровольно, даже насиловать… меня не надо будет.

— У меня такого даже в мыслях не было, Наташа, — выдыхает. — Я не собиралсязабирать ничего! — отрицательно мотает головой.

— Ты, возможно, нет. Но когда я просила тебя решить вопрос с долгом, что ты мне говорил? Не лезь, там работают мои юристы. И я перестала лезть к тебе. Я полезла смотреть законы. А ребята твои работали шустро. За такой короткий срок претензия и иск, и никаких разговоров. А ведь срок исковой давности — три года. Можно было тянуть и тянуть.

Не хочу больше ничего говорить. Открываю входную дверь.

— Не гони, давай поговорим. Правда, не знаю даже сказать в ответ, мне нет прощения… И я многого не знал! Точнее, вообще ничего…

— Когда я умоляла открыться мне и стать ближе, довериться, ты не слышал. — Прерываю, не хочу больше болтовни, — или не хотел. Не знаю. Да и какая теперь разница? Ты чётко мне дал понять своё отношение к женщинам с самого начала. В этом был со мной честен, и у меня нет к тебе никаких претензий. Напротив, ни одной иллюзии. И очки не разбились бы стёклами внутрь. Уходи, Влад, и больше никогда не приезжай. Не стучись в мою дверь, я тебе не открою.

Подхожу к входной двери и открываю её настежь.