Книга Чужие грехи, страница 4 – Елена Грасс

— Да, ещё один кофе.

— О, вы так много кофе пьёте, молодой человек. Я заметила. И вас заметила давно. — продолжает заигрывать со мной.

Мне это не нравится. Она может пустить все планы коту под хвост.

— Девушка, я сказал, ещё один кофе. Больше ничего. Благодарю.

Она недовольно фыркнула и ушла на кухню. Я мог через неё познакомиться с той, кто меня интересовала, но чувствовал, это будет неверный путь. А ошибаться никак нельзя. Слишком высокая ставка.

— Дочка, ну разве можно так загонять себя. Месяц пролетел, вроде бы всего ничего, а ты уже так похудела. Так нельзя, я волнуюсь.

— Мамочка, не переживай, у меня всё отлично. Сейчас сдам экзамены, и вообще всё лето будет моим, буду только работать и отдохну.

— Знаю я твоё «отдохну». Нахватаешь смен, будешь работать.

— Всё будет хорошо. Будет! Веришь?

— Верю. А разве есть другие варианты?

Мама есть мама. Переживает. А моя мама вообще одуванчик по жизни: слишком нежная, слишком ласковая, слишком во всём. И это приносит очень плачевные результаты для нашей семьи.

Попрощавшись с ней, посмотрев на себя в зеркало, которое висело в прихожей, и поняла, что мама оказалась права.

Действительно, совмещая работу и учёбу похудела, а для меня и один килограмм месяц назад не был лишним. По своей природе я была привлекательной девушкой, любила стройную фигуру, отражение в зеркале. Причислить меня к современным красавицам вряд ли было можно, но лицо вполне симпатичное: русые волосы, густые, и шелковистые. Глаза большие, но говорят грустные. Но я себе нравилась.

С парнями как-то не очень складывалось. Мы не сходились на каком-то эмоциональном уровне, если можно так сказать. Я хотела понимания, чувствовать, что меня любят, но, возможно, нафантазировала эту любовь, её проявление.

Я искала в отношениях с молодыми людьми своего отца. Не по возрасту, по отношению к женщине. Мы всегда жили в достатке, отец очень любил маму, баловал подарками, часто маленькими, но именно такими, какие она любила. Конфеты любимые подарит, кофточку, которую примерила, но купить не решилась, считая, что дорого.

А он пойдёт и втайне от неё купит. «Ей радость, а мне потом сладость», смеялся.

Только повзрослев я поняла смысл этих слов. Запомнила, заложила такую модель отношений в голове и по-другому уже не получалось.

Отец мало говорил, но много делал. А мне пока попадались одни лишь балаболы.

Он погиб, когда мне было пятнадцать лет. Работая спасателем, часто ездил в командировки, в том числе в другие страны, в командировках больше платили. В 2017 году в Италии произошли четыре землетрясения силой от 5,2 до 5,7 балла по шкале Рихтера. Группа спасателей из России помогала разбирать завалы. В один из дней в жилом доме, где по предположениюспасателей были живые люди, при разборке завала не выдержало перекрытие, и сами спасатели попали под тяжёлую плиту.

Помню, как плакала и кричала мама, помню, как плакал брат, а я не могла и не хотела плакать. Я тупо сидела в углу комнаты и грызла ногти, слушая их истерику. С тех пор я периодически, когда нервничаю, грызу ногти.

Отец всегда был главной семьи. Он всегда был авторитетом для брата, и мне казалось, что брат будет таким же. Я ошибалась. Наверное, эта ситуация сломала брата морально. Иначе объяснить его поведение просто не могу. Брат всё чаще уходил из дома, гулял в сомнительных компаниях, хвастался деньгами перед мамой, словно доказывая ей — он теперь глава семьи.