Книга Бывшие. Лада с «прицепом», страница 25 – Елена Грасс

— Лада, когда ты стала такой упрямицей?! — не скрывает удивления отец.

— Привыкай, папа. По-другому теперь не будет. А ты так и не ответил мне на вопросы.

Отец нервничает, но пытается скрыть своё волнение. Он не любит неподчинение, а я сейчас открыто иду в конфликт с ним, по его мнению, по несуществующим совершенно причинам.

Он отходит к окну, стоит там несколько минут, скрестив руки на груди, и о чём-то думает. Возможно, просто подбирает слова, чтобы сказать мне главное.

— Говори, — настаиваю.

— А что ещё сказать, кроме того, что я сказал? Ну сам-то Смирнов тебе не признался, правда? Разве в таком признаешься? Как там он тебе сказал? Надоела ему?

— Примерно так, — киваю.

— А ты если бы правду знала, как чувствовала себя с этой правдой? Каково тебе сейчас, м-м? Ответь! Ты же сама сказала, что тебя кругом предают и продают. Два в одном флаконе тяжелее, чем одно. Верно? — Ничего не отвечаю. — Чтобы я для тебя не сделал, ты вечно недовольная! Живёшь — как сыр в масле катаешься! Илья из кожи вон лез, чтобы тебе, принцесскеугодить, а ты морду… лицо воротишь!

Илья гордо расправляет плечи от сладких речей моего отца.

— Да ты ни разу меня даже не спросил, что мне надо и что мне интересно.

— Родители знают, что надо их детям. Жизнь показывает, что ваши детские хотелки ни к чему хорошему не приводят.

— То есть он взял деньги и поэтому бросил меня? — я о своём, о том, что потрясло меня даже больше, чем поведение Ильи сейчас, когда мы собирались признаться отцу, что расстаёмся.

— Да! — поворачивается ко мне и басит. — Сколько раз тебе ещё сказать, чтобы ты услышала!?

Он ведёт себя так всегда, когда хочет от кого-то защититься.

Это вечная его манера поведения.

Сколько мы с мамой не боролись с этим, убеждая его, что на него никто не нападает, он всё равно продолжает вести себя одинаково.

Если что-то не по его, басит и давит авторитетом.

— Я берёг твою психику! Я тебя спасал! Он не любил тебя никогда! Вспомни, я перекрыл все доступы к карточкам, где были деньги, и ты могла ими пользоваться.

— Папа, он никогда не трогал мои деньги, — пытаюсь не верить ему, вспоминая, что Егор везде сам платил. — Мне казалось, что они не нужны ему.

— Ну ты теперь и знаешь, как они ему были не нужны!

— И сколько стоило наше расставание? — смахиваю бегущие по моему лицу слёзы. — Дорого или дёшево?

— Ну смотря для кого… для такого нищеброда, как твой Смирнов…

— Он не мой!

— Для меня не сильно много, но любые деньги — это деньги. А для него целое состояние! Десять я заплатил! — он сказал это таким тоном, словно подвиг совершил. Вот, мол, сколько я денег, чтобы доказать, что Смирнов — ублюдок заплатил!

— Чего, десять? — туплю, пытаясь сосредоточиться на том, что слышу.

— Миллионов. Чего же ещё? — усмехается.

Буквально неделя, а сколько открытий для меня…

Чтобы переварить всю эту информацию, мне бы побыть одной, подумать, принять, осознать, но не с кем оставить дочь.

Илья, который до этого момента сидел тише воды, ниже травы, неожиданно присвистывает.

— Много, — кивает. — Он, как я понял по тачке, неплохо устроился, — размышляет вслух. — Ну ещё бы… такой старт обеспечили вы ему, Михаил Семёнович!

— Заткнись! — кричу на мужа. — Просто заткнись! А мама знает об этом? — подхожу к отцу вплотную, насколько мне позволительно, чтобы он не смог отвернуть лицо. — Смотри мне в глаза и говори.