Книга Bad idea, страница 202 – Ана Эспехо

– Прости, что? – упираю руки в боки, показывая всем своим видом, что я готова к противостоянию. С моей стороны – упрямость, со стороны Харда – чрезмерная опека.

– Я говорю серьезно, Майя. И прошу тебя по-хорошему, – на его лицо набегает грозовая туча, а голос звучит холодно и сдержанно.

– Если я не соглашусь по-хорошему, ты заставишь меня по-плохому? – чувствую, как закипают раздражение и злость, и внутренний огонь приливает к шее.

– Всё-таки ты действительно умная, Льюис, – Хард криво скалится и меня словно обливают ледяной водой. Ненавижу! Чертов собственник со своими чертовыми насмешками!

– Я не пойду на вечеринку Кэт, если ты признаешь, что тебе просто нравится проводить со мной время. Ведь раньше за тобой такого не наблюдалось: целый день в компании одной девушки, которую при этом ты еще ни разу не трахнул, но при этом чувствуешь себя куда более удовлетворенным. – Гримаса злобы вперемешку с отвращением к самому себе, ведь именно из-за своих слов Хард и попал в неугодное ему положение, сводит каждую мышцу его лица. Он пышет ядом, но молчит. И вот на этой молчаливой ноте мы во всем и разобрались. Признания нет, здравствуй вечеринка.

Но я – не я, если не попытаюсь залезть Харду в душу, о существование которой только мне и известно.

– Том? – присаживаюсь на краешек постели и с мягкой улыбкой смотрю на суровое лицо своего мальчишки,показывая, что не желаю обижать его. Кареглазый обращает на меня внимания, принимая мою смиренную позу за извинения.

– Ты никогда не виделся со своим младшим братом? Насколько я поняла, он в этом году заканчивает школу.

– Нет, – лицо Харда сводит судорогой и проступает нескрываемое отвращение.

– И никогда не было желания увидеться?

Знаю, что причиняю ему боль своими вопросами, но никто кроме меня их не задаст.

– Нет!

– Потому что у него есть то, чего никогда не было у тебя, – говорю отрешенным тоном и смотрю прямо перед собой на невидимую точку.

– Заткнись, Майя, – голос Томаса срывается на сдавленный стон раненого животного, и он мечется на месте. Запускает пальцы в мокрые волосы и оттягивает. Скрежет его зубов вызывает табун неприятных мурашек по всему телу. Я привстаю с постели и притягиваю Харда к себе за бляшку ремня.

– Прости, малыш… – покрываю поцелуями его пресс и трусь лицом, вымаливая прощение. – Прости.

Томас обескураженно моргает и медленно опускается на колени так, что наши лица оказывается на одном уровне. Обхватываю его за талию, сцепив ноги у Харда за спиной.

– Тебе нужна семья, – брюнет негодует от возмущения и пытается отвернуться, чтобы не видеть моей уверенности во взгляде. – Пусть далеко неидеальная, но нужна. Сильнее, чем ты думаешь, – большим пальцем разглаживаю складки на лбу.

– Ты бесишь меня как в первый учебный день, когда от желания придушить тебя я снимал стресс в душевой… – как на духу Хард выпаливает своё признание.

– О чём ты? – отодвигаю Томаса от себя за плечи и разглядываю бледного от стыда брюнета.

– Ты можешь сделать вид, что я ничего не говорил? – кареглазый черт покрывается испариной и отрывисто дышит. Стоит у меня между ног и дрожит как пугливый мальчишка, выдавший свой секрет. Чего он не договаривает?

– Что было в душевой, Том? – возводит на меня свои лихорадочно блестящие карие омуты и бегает взглядом по моему лицу. Умоляет оставить его в покое. Но сама мысль о том, что я думаю в правильном направлении меня дико заводит и возбуждает.