Книга Bad idea, страница 242 – Ана Эспехо

– Я об этом и не прошу. – Он резко поднимает голову и расправляет плечи, озадаченно выжидая объяснений. – Я сказала тебе это не для того, чтобы услышать ответное признание, просто мне так захотелось, – пожимаю плечами, не находя более конкретного ответа.

– За что ты свалилась мне на мою голову?

– Это не я свалилась тебе на голову, а ты подсел ко мне в столовой и нарушил спокойный и размеренный образ моей жизни.

– Ты хотела сказать занудный и скучный? – Хард выпрямляется в полный рост и подходит ко мне с обезоруживающей улыбкой на губах.

– Как тебе угодно, Хард, – свешиваю ноги так, что Томас оказывается заключен в кольцо и пересев на самый край постели, упираюсь лбом ему в живот и размеренно дышу. Британец кладет руки мне на плечи и слегка массирует, просто вынуждая меня мурлыкать от растекающегося блаженства.

– Майя?

– М?

– Люблю тебя, – Томас говорит тихим шепотом звучание которого отдается болезненно-приятным эхом внизу живота и в мгновение расползается по всему тела, зажигая вулканы.

– Я знаю…

– Я всю жизнь хотел ее любви.

Хард так внезапно меняет тему разговора, что я тупо моргаю, разглядывая рельефные кубики пресса. Брюнет кладет ладони мне на плечи, и вместе со словами они давят непосильной ношей. В одну секунду самовлюбленный эгоист исчезает и передо мной стоит мальчишка, всю свою жизнь искавший любви.

– Потом она ушла, и я озлобился. Бережно взращивал свою ненависть ко всему женскому полу, – обнимая за талию, щекой чувствую вибрации его тела. Томас отстраняется и забирается на постель, ложась на спину. Говорить легче, когда никто не видит твоего взгляда.

– А с Брэдом вы давно знакомы? – оборачиваюсь через плечо и вижу, что имя бывшего друга причиняет брюнету почти физическую боль.

– Давай мы не будем говорить об этом, – упирает кулак в лоб и зажмуривает глаза так сильно, что кожа на скулах натягивается.

– Всё нормально, – подтягиваю колени к животу, и ложусь рядышком под бочком у Томаса. – Точнее, ничего не нормально, но самого ужасного не произошло, и я хочу понять, когда вы оба окончательно сломались.

– Мы с Брэдом знаем друг друга всю жизнь. Вместе выросли. Учились в одной школе. Он был мне братом, в глубине души, о котором я всегда мечтал. Вудли был неплохим, – Том поворачивает голову в мою сторону, оценивая застывшее безразличие на моем лице. – Знаю, как глупо и мерзко это звучит, но это правда. Когда я нуждался в поддержке рядом был Брэд, а когда не хватало родительского внимания лучший друг неплохо исполнял роль наставника.

– И что же произошло? – спрашиваю с холодным равнодушием. Если Вудли был таким хорошим, что же превратило его в мерзкого урода, насилующего девушек?

– Брэд был по уши влюблен в местную красавицунашей школы. Они реально были красивой порой. Вудли исполнял все её прихоти, и я видела, что он по-настоящему любит её. Но как ты сказала, окончательно его сломала её измена на выпускном балу. – Несколько раз моргаю, переосмысливая услышанное. Парни, которым девушки причинили боль, возомнили себя богами, имеющих право калечить жизни ни в чем неповинных девушек. Напыщенные индюки, способные только перекладывать свои проблемы на плечи других, не пытаясь их решить.

– Помню, что Брэд искал свою девушку и был в приподнятом настроении, и нашёл… – Хард громко хмыкает, словно картина прошлого отчетливо стоит перед глазами. – В одном из классов в объятьях футболиста. Я думал Брэд его убьют, но страшнее его злости – полнейшее отчуждение и тихая, выжигающая ярость. И лучший друг, которого я знал, был заживо похоронен под толщей ненависти и злобы.