Книга Bad idea, страница 250 – Ана Эспехо

Единственное, о чем я не подумал – это о зонтике. Но с таким ветром в лучшем случае, он бы просто сломался. В худшем, мы с Льюис летали бы, держась за зонтик, по всему кладбищу, как жалкая пародия «влюбленных» Шагала .

Своими влюбленными мозгами понимаю, что по-настоящему счастлив. Впервые в своей жизни кто-то нуждается во мне и этот кто-то – девушка, ставшая смыслом моей жизни.

– Майя! – более требовательно встряхиваю хрупкие плечики и словно очнувшись от долгого, летаргического сна, Льюис поворачивает голову на моей голос. Она смотрит на меня, но не узнает. Пустой взгляд бездонных океанов блуждает по моему лицу и чем дольше она меня не узнает, тем сильнее болит сердце.

– Том? – тень узнавания мелькает в моих любимых глазах, и взгляд её проясняется. Усталая улыбка растягивается на губах Майи и будто солнце выглянуло из-за облаков, освещая и согревая землю. Она покачивает светлой головушкой, тихо сокрушаясь своей глупости.

– Поехали домой, девочка, – целую её в висок, губами ощущая пульсирующую венку. Майя остается на месте, а я начинаю раздражаться и беситься на эту непослушную девчонку. Из последних сил держу себя в руках, сражаясь с нахлынувшим желанием закинуть её на плечо и унестив машину.

Закрываю глаза и размеренно дышу! Дождь не бесит меня так, как упрямство Льюис.

– Я не хочу домой, – отрешенный и безэмоциональный голосок Майи пробирает до костей. Ощущение, что я разговариваю с прекрасной каменной статуей, а её ответы – лишь плод моего жестокого воображения.

– Можно к тебе? – малышка обращает на меня свой кроткий взор и смотрит с такой тоской и просьбой, что моё сердце подлетает к горлу и припадочно стучит.

Майя может сделать мой дом своим, потому что она и есть мой дом!

На ответ мне не хватает сил. Это слишком большая эмоциональная встряска для человека, который всю свою жизнь учился избегать эмоциональной привязанности, похоронив чувства в потаенных уголках души.

Помогаю Майе подняться с колен, бережно придерживая за талию. Но ноги затекли от неудобного положения и не слушаются её.

Льюис неподвижно оседает на сырой земле. Я перекидываю её ручку себе на плечи. Крепко обвиваю правой рукой вокруг тонкой талии, левую подсовываю под ноги и поднимаю на руки. Легкую и невесомую как пушинку. Майя не сопротивляется, а мне хочется наорать на неё. Потребовать от неё должной реакции, чтобы она отнекивалась от моей помощи. Потому что я не знаю, что делать с тихой, до краев наполненной болью и тоской, маленькой девочкой у себя на руках.

Мы как жалкое подобие молодоженов…

Открываю дверь в салон автомобиля и усаживаю Майю на пассажирское кресло. Пока обхожу машину несколько раз чуть не навернулся на жиже под ногами, проклиная издевающуюся погоду.

В салоне сухо и довольно тихо. Включаю «печку», чтобы согреться и немного просохнуть. Майя никак не реагирует. Вцепившись пальцами в кресло сидит на самом краешке, и вся трясется от холода. Насквозь промокшая и продрогшая до костей. Стряхиваю с милых коленок землю. Развязываю шнурки на кедах и снимаю вместе с носками. Под ноги кидаю небольшое полотенце. Ступни Майи мокрые и холодные. Не хватает еще, чтобы она заболела. Но, кажется, в этом маленьком, замкнутом пространстве только меня это заботит.

Бросаю на Льюис гневные взгляды, рассчитывая вывести ее на разговор. Выбесить. Услышать силу в голосе и стойкость во взгляде, но она дрожит как осиновый лист, погруженная в свои мысли.