Книга Bad idea, страница 284 – Ана Эспехо

– Извини… – невинно хлопаю ресницами, перестав чувствовать всякий стыд и отвращение. Только холодная месть!

«Ты идиотка, но я почти восхищена тобой…».

Собственными руками я впервые разрушила то, что пыталась собрать воедино. Обыграть случившееся со мной как недоразумение и не быть жертвой. Кто бы не встретился на моем пути: отец, избивающий в детстве или Брэд, попытавшийся изнасиловать меня. Я не жертва, а изголодавшаяся хищница. И мои клыки острее, чем шакальи клыки Вудли.

– Ты бы держал свою телку на коротком поводке, Хард! – Брэд сплевывает эти слова как грязь, обращая свой пылающий ненавистью взгляд на бывшего друга. – Или теперь из твоей игрушки она превратилась в законную хозяйку ваших отношений, и ты ходишь у нее на цырлах, целуя ей задницу! – мерзкая рожа Вудли мелькает перед глазами Харда и каждое его слово как вязкая жижа впечатывается в его лицо. – Задница у нее хорошая! Ты знаешь, я же про… – остаток слов Брэда тонет в глухом ударе Томаса, который приходится прямо в правую скулу, рассекая кожу до крови. Зашатавшись на ногах от внезапного и сокрушающего нападения, бывший друг заваливается и падает на пол. Хард нависает над ним, левой рукой хватает за шиворот футболки, встряхивает как мешок и снова бьет по лицу в разбитую скулу. Том находит отдушину в избиение некогда лучшего друга, а Брэд не особо сопротивляется.Самое отвратительно во всем этом – тот факт, что Хард защищает не мою честь, а остатки своего авторитета, который безвозвратно утерян. Избивая Брэда ему кажется, что сказанные им слова ничего не будут значить и он останется прежним Томасом Хардом, бесчувственным говнюком, трахающим все, что движется, обожаемый девушками и добивающийся всего чего желает любыми способами. Но правда заключается в том, что Брэд впервые произнес верные слова: Хард изменился! Он хоть и не бегает за мной по пятам, выполняя любые просьбы, но окончательно погряз в своей зависимости от меня, а это никак не вяжется с образом парня, который дольше одной ночи не задерживается ни с одной девушкой. И это не позволительно для него! Как бы он не отрицал, и чтобы не говорил.

Отворачиваюсь, не желая смотреть на драку. Они могут даже поубивать друг друга. Я готова дать показания в полиции против одного из них или выступить против каждого. Прямо сейчас я бы тоже не отказалась набить кому-нибудь морду. В первую очередь себе самой за свою тупость и отсутствие мозгов, которые не сработали в нужный момент и позволили мне вляпаться в поток нескончаемого дерьма, только лишь потому, что я не смогла послать Харда ко всем чертям и отказаться от участия в споре… несмотря на сильнейшую любовь, которое мне подарило это пари.

Первый учебный день после зимних каникул начался также, как и первый день в новом учебном году – я вляпалась в очередное дерьмо, и впервые прогуляю лекции. Надо же когда-то начинать. Примерной и исполнительной студентке всё сойдет с рук.

– Остановись!

Нисколько не сомневалась в том, что Хард поедет за мной и начнет указывать, что делать. Остановись. Сядь в машину. Как примитивно, Том! Мы живем в двадцать первом веке, и я не обязана тебе подчиняться. Вместо того, чтобы замедлить шаг, иду еще быстрее. Не настолько быстро, чтобы оставить настырно сигналящий автомобиль позади, но достаточно, чтобы показать твердость своих действий.