Книга Bad idea, страница 332 – Ана Эспехо

– Черт! – выругиваюсь тихим шепотом, понимая, как комично и глупо я выгляжу без одежды и торопливо натягиваю спальные штаны, опустив необходимость принимать душ. Слишком поздно! Мирная спящая Майя овладевает всем моим вниманием, и я стою в изножье постели, наслаждаясь открывающемся мне видом: она перевернулась на правый бок и легкая простыня – её единственное одеяние – соскользнула с тела оголяя изгибы талии.

Загипнотизированный прекрасной картиной, обхожу стороной кровать и сажусь на самый край постели, боясь потревожить сон моей девочки. Ровное дыхание Майи приятно согревает мое перепуганное сердце, и я никогда бы не подумал, что спокойное и мирное дыхание может радовать меня сильнее всех её стонов наслаждения. Дрожащей рукой глажу рассыпавшие волосы по подушке, шею, лопатки. Нежно, затаив дыхание, поглаживаю спину, наблюдая как мимолетная рябь пробегает по расслабленным и сонным мышцам. Даже сквозь завесу сна тело этой негодницы знает и чувствует родные и любимые им прикосновения, и это буквально сносит мне башню от восторга. Я встаю на колени перед ней, безоговорочно признавая её власть надо мной, и покрываю её мягкую, бархатную кожу мелкими и влажными поцелуями. Пряди моих волосщекочут нежную кожу, отчего проступают мурашки, что неслыханно веселит меня и забавляет. Майя спит, но знает, что прикосновения и поцелуи принадлежат мне, и это круче всех проведенных вместе ночей: знать, что она чувствует меня и всегда ждет. Мне важен даже не секс с ней, а ее присутствие рядом со мной. Возможность гладить её мягкую кожу, ласкать чувственное тело. Ощущать её напряжение и волнение, и знать, что я тому виной.

Льюис ворочается на кровати и перекатывается обратно на спину, а жалкая простыночка съезжает еще сильнее, изящно раскрываясь передо мной. Я получаю наслаждение просто любуясь обнаженной, спящей девчонкой, не испытывая при этом страстного, животного желания трахнуть её – полагаю это новый уровень моей любви к этой чертовке.

Кончиками пальцев очерчиваю контур пупка, пока моя кисть не застывает над шрамами на левом боку. Перевожу тревожный взгляд на мягкие и спокойные черты лица Майи и контролируя возможную смену её настроения, едва ощутимо касаюсь неровных и выпуклых шрамов на коже. Она остается неподвижна, а дыхание не меняется и прикосновения подушечек пальцев я меняю на прикосновения влажных губ. Надеюсь, что мне удастся залечить её телесные раны и искупить вину за всю ту боль, что я постоянно причиняю. Потому что только ей известно какие шрамы я оставил на ее сердце своими ужасными поступками, а как скоро они заживут зависит только от меня.

Упираюсь ладонями в матрас и поднимаюсь на ноги, чувствуя груз ответственности за свои поступки перед девушкой, бросившей своё сердце под грязную подошву моей обуви. Прежде чем покинуть спальню оборачиваюсь и смотрю на Майю не в силах сдержать нежной улыбки. Если бы она заметила моё новое поведение, то засмеяла бы, отпустив пару шаловливых шуточек – это заставляет меня улыбнуться еще шире и приложить максимум усилий, чтобы свалить из спальни. Иначе, я начну целовать Льюис ноги.

Спускаюсь и захожу на кухню, зевая на ходу. Открываю кран с холодной водой и умываюсь. Мне необходимо взбодриться перед неизбежным столкновением с разъяренной фурией в лице протрезвевшего гения, который даже несмотря на свое страшное похмелье устроит мне разбор полетов. А я не готов к обвинениям, когда не могу на них ответить или припомнить косяки этой чертовки, которые могут уровнять чашу весов: мы оба будем в чем-товиноваты. Именно поэтому холодная вода помогает мне взбодриться и освежиться, отгоняя даже тупую головную боль, которая сменяется ясностью ума, напомнившей мне о хорошо проведенном времени Майи в компании левого хрена. Этот отравляющий факт будоражит и зажигает кровь в моих жилах от закипающей ярости и вся минутная нежность в спальне рядом с ней улетучивается как пыль.