Книга Bad idea, страница 335 – Ана Эспехо

– У тебя там что-то горит, Хард, – моё сердце! Она взглядом указывает мне за спину, откуда валит дым из-под закрытой сковороды, и я просто выключаю конфорку, игнорируя эту несущественную проблему. Моя главная забота стоит прямо передо мной и ненавидит меня!

Но ты сам хотел этого и получил желаемое!

– Зачем ты это сделал? – печаль в моих любимых глазах переворачивает моё сердце, смиренно постукивающее в груди и ожидающее помилования моей девочки. Черты её лица смягчаются, и Майя становится невыносимо грустной и потерянной, словно от моих слов зависит её дальнейшая жизнь. А моя жизнь зависит от неё!

– Потому что я такой и всегда таким буду, – мой голос твердый как глыба льда в Тихом океане и сокрушающий как проснувшийся вулкан, под пеплом которого заживо погребена одна девушка.

– Нет! Ты таким не будешь! – запал Льюис возрастает и усиливается. В отчаянной борьбе с моим высокомерием она пытается дать нам шанс. – Потому что, если ты выкинешь что-нибудь подобное хотя бы еще раз, я убью тебя на хрен, Хард, чтобы ты ни меня не мучил, ни другим жизнь не отравлял. – В моей жалкой душонке поднимается теплая волна любви к девушке, что остается рядом со мной, несмотря ни на что.

– Я люблю тебя, – слова сами срываются с языка. Впервыев жизни я абсолютно уязвим в глазах Майи и не боюсь этого показать.

Но как же насмешливо и ничтожно звучит моё признание в любви на фоне вчерашнего поступка!

– Нет, не смей больше говорить мне эти слова. Ты не понимаешь их истинного значения. – Из глаз Майи предательски брызжут едкие слёзы, но она упрямо вытирает их ладонью, не желая показывать свою слабость. Я никогда не хотел быть причиной её слёз, но в глубине души я греюсь мыслью о том, что все самые прекрасные и отравляющие чувства у Льюис вызывал именно я. Это ужасно эгоистично, но как утопающий мне необходимо ухватиться за эту хрупкую соломинку.

– Хорошо! Скажу то же самое, но другими словами. – Она притихает и глядит на меня широко распахнутыми глазами с интересом и опасением, ведь я столько раз не оправдывал её ожидания. – Я поступил так, чтобы показать тебе, что ты любишь, заботишься, терпишь и прощаешь снова и снова законченного мудака. А я настолько люблю тебя, что готов раскрыть перед тобой свои худшие стороны лишь бы ты поняла, что мне никогда не заслужить того, что ты даешь мне. – От напряжения и страха во рту все пересыхает и язык еле ворочается. Я избегаю смотреть Майе в глаза и медленно расхаживаю по кухне, пытаясь совладать с волнением, дергая себя за волосы.

Набираю полную грудь воздуха и обрекая себя на возможный провал и немилость этой стервы, тихо добавляю:

– Твою любовь. Тебя.

– Это должно меня разжалобить, Том? – вопрос Льюис просверливает моё сердце, оставляя открытую, кровоточащую рану. Меня разрывает от желания подорваться с места и хорошенько встряхнуть её, чтобы она пришла в себя и… снова нашла сил пожалеть меня?

– Ты бессердечная, сучка, – чувствую, как лицо сводит судорогой. Мы стоим в жалких сантиметрах друг от друга: Майя неприступная и хладнокровная, а я взбешенный и раздраженный отсутствием её реакции. Мои руки хорошо смотрелись бы на её тонкой и изящной шейке. Особенно во время надвигающегося оргазма, когда стоны перерастают в крики, а я подавляю их, сжимая горло и заставляя эту несносную стерву терпеть.