Книга Bad idea, страница 381 – Ана Эспехо

– Угу… – сладко мычу, привыкая к тугим ощущениям и слегка приподнимаю попку, чтобы снизить давление. Ладошками упираюсь в напряженную грудь Томаса и периодически сжимаю рубашку или воротник пиджака в кулак. Отглаженные вещи пострадали в ходе сексуального столкновения!

Хард приходит в себя и хватает меня за бедра, заставляя двигаться ритмичнее.

Томас убежден, что раз я его соблазнила и забрала борозды правления в свои руки, можно поддаться и помочь мне кончить. Какое благородство!

Том похлопывает меня по ягодицам. Я вскрикиваю и начинаю двигаться быстрее. Виляю попкой по кругу, оставляя пульсирующую мужскую плоть внутри себя. Обливаюсь потом и хриплю что-то неразборчивое. О чем-то прошу Томаса, но глаза мои прикрыты, и я не вижу его реакции. Хватаю брюнета за запястье и испускаю обреченный стон.

– Том, потрогай меня… – умоляю и требую. Подвожу ладонь Харда к влажному лону и одного прикосновения прохладных пальцев к комочку нервов достаточно, чтобы я затряслась верхом на Томасе от яркого оргазма. Меня пробирает до мозга костей, и я сжимаю бедра, хотя брюнет всё еще бешено пульсирует внутри меня. Вздрагиваю от каждого вздоха и валюсь на грудь Харда, жадно дыша его парфюмом.

– И что это сейчас было? – Том собирает мои волосы в небрежный хвост, наматывает на руку и оттягивает голову назад, заставляя меня смотреть ему в глаза.

– Я тебя трахнула, малыш, – упираюсь подбородком в солнечное сплетение брюнета. – И помогла снять напряжение.

– Теперь мне нужна чистая рубашка, потому что эта потная и пахнет сексом, – Хард принюхивается к своей одежде и нельзя сказать, чтоон крайне разочарован. Скорее внутренне ликует от счастья, но строит из себя недотрогу.

Нежно целую его в подбородок и зачесываю пальцами влажные волосы. Что-то похожее уже было на начальном этапе наших отношений, когда я позволила себе сексуальные вольности в отношении этого подонка, возбудив его до такой степени, что он умолял меня дать ему кончить. А потом я лежала на нем сверху и также, как и сейчас зачесывала взмокшие волосы. Только тогда Хард проявлял агрессию и смотрел на меня со злостью, а сейчас он лежит подо мной и лыбится. И ему неважно, что он исполняет роль небольшого, но уютного диванчика и что я практически использовала его ради удовлетворения своих желаний. Томас здесь, полностью для меня.

– Зато теперь ты почти не волнуешься и готов к главному событию в своей жизни.

Только готова ли к нему я?…

* * *

Вручение диплома выпускников Беркли проходит на футбольном поле, которое переоборудовали в небольшой зал на свежем воздухе. Расставили складные стулья с мягкими спинками и сидушками, поделив их на ряды и мини-сектора, на пустом поле. Специально установили сцену, демонстративно выставив на центр кафедру. Сегодня нам предстоит услышать ни одну пафосную и громкую речь преподавателей и администрации университета, что пошлют своих выпускников в добрый путь.

Все места были почти заняты взволнованными студентами в традиционных мантиях и шапочках выпускника с милыми кисточками. С дрожащими улыбками на лицах они всматриваются в сцену и мельком смотрят на своих родителей или друзей, которые в этот торжественный и важный день рядом с ними.

Один Хард сидит рядом со мной как на иголках, положив правую ладонь мне на ногу, а в другой сжимая исписанный лист бумаги. Удобный и изящный высокий вырез по левой ноге на платье специально создан для успокоения таких нервных душ, какой обладает Хард. Сначала брюнет яростно негодовал, считая мой наряд вульгарным, а сейчас он мне благодарен. Томас буквально цепляется за мою юбку, как запуганный ребенок. За нами сидит моя бабушка, которую брюнет рад видеть куда сильнее, чем отца и… мать.