Книга Bad idea, страница 95 – Ана Эспехо

– Даже не хочу знать в каком, – отец говорит сухо, с пренебрежением и мне почему-то кажется, подавляя желание хорошенько ударить собственного сына. Он выиграл автомобиль переспав со мной! Мне хочется заорать об этом в голос. Но вместо этого, я молчаливо слушаю, а фраза сама по себе орёт в моём сознании.

– Верно, не хочешь, – буквально вижу самодовольную ухмылку британца, который получает всё чего пожелает. Ударьте его, ударьте!

Приоткрываю дверь и как тень проскальзываю через узкую щелочку и притаившись вдоль стены, стою на втором этаже, выглядывая за перила. Ни Томаса, ни его отца не видно, только тени их силуэтов, отражающиеся на полированной поверхности надраенного ламината. И дыхания. Непосильное дыхание взрослого мужчины, который теряет последнюю надежду наладить отношения с сыном. И тяжелое дыхание молодого парня, который устал от собственной злости и выжигающей его ненависти.

– Всё, о чем я тебя прошу Томас, просто вернись к учебе. Не зарывай свой потенциал, чтобы кому-то что-то доказать, подстраиваясь под мнение окружающих. – С этими словами отец Тома покидает дом сына, захлопнув дверь. Моё сердце подскакивает к горлу и лихорадочно стучит от страха. Я боюсь спускаться вниз и боюсь встречаться с Хардом лицом к лицу, когда он близок к нервному срыву. Но у меня нет выбора, как и нет запасного выхода из дома брюнета.

– Ты еще не ушла? – Как можно не заметно уйти и при этом не попасться тебя на глаза, Хард? Скептически изгибаю брови, обдумывая его вопрос, находя его не логичным и глупым.

Хард был на взводе. Разговор с отцом слишком задел Тома и пошатнул его и без того не стабильное состояние. Британец расхаживает покухне, нарезая круги вокруг стола, положив ладонь на гладкое покрытие. Его это успокаивает, а у меня мельтешит в глазах от его передвижений. Как неподвижная статуя стою на входе в кухню и жду, когда на меня обрушится раздражительность британца.

– Ты всегда такой козёл? Или исключительно только со мной? – неуважение Харда злит меня и одновременно его хамство жутко заводит.

– Я не выспался, – он взъерошивает волосы и страдальчески прячет своё лицо в ладони, испуская стон измученного животного. – Ты спала на моей половине кровати! А я не могу спать не на своем месте! – Хард залпом выпивает остывший кофе.

– С твоей стороны это было так благородно позволить мне спать на своей части кровати и не тревожить меня, – подхожу к британцу, кончиком пальца задевая его пресс, отчего кубики подергиваются. Поддерживаясь за плечи Томаса, встаю на носочки и целуя его в ямочку за ухом. Британец теряет контроль и отшатывается назад, хватаясь за край стола. Я очаровательно улыбаюсь и трусь носом о мочку уха, пока британец находится в состояние забвения и замешательстве. Хард никогда не понимал моих переходов от стремительного желания поставить его на место, граничившего с желанием убить, до стремления быть милой и располагающей.

– Где мой завтрак? – запрыгиваю на стол и болтаю ногами как маленький ребенок, ладонями упираюсь в столешницу, слегка покачиваясь.

– Я похож на официанта?

– Ты похож на парня, который мог бы стать неплохим бойфрендом при других обстоятельствах или в другой вселенной.

Хард вновь проводит рукой по лицу, сбрасывая оцепенение, в которое я вгоняю его и наполняет стакан из-под кофе холодной водой. И меня сводит с ума открывавшейся вид на оголенную и напряженную спину Томаса, мышцы которой подпрыгивают и нервные импульсы пробегают под кожей от малейшего движения брюнета. Он предпочитает ходить без футболок в своем доме и исключительно в серых спальных штанах. Я предпочитаю не лишать его этой привычки, наслаждаясь возможностью лицезреть спортивное тело моего фиктивного парня.