Книга Больше, чем любовь, страница 39 – Ники Сью

— Я уже! Я! Целовалась! — зачем-то выпалила, а потом поджала губы и поняла, как это глупо прозвучало. Ярослав наклонился ко мне, запах его парфюма с нотками черной смородины и кардамона повис в воздухе. И если минутой ранее я ощущала, как по спине бегают мурашки от уличной прохлады, то сейчас мне не хватало воздуха. Я неуверенно сглотнула, разглядывая с высоты своего низкого роста этого высокого парня. Он был слишком близко. Его дыхание касалось моей кожи, пробуждая непонятное волнение в груди.

— Мне поздравить тебя? — с нескрываемой усмешкой уточнил Громов. — Или пожалеть?

— Лучше сделай шаг назад, — потупив взгляд, прошептала я.

— Ты выглядишь растерянной, — вместо шага к отступлению, Ярослав еще больше наклонился, будто пытался что-то рассмотреть.

— Глупости.

— И сердечко бьется громко: тук-тук-тук, — пропел он, да с такой язвительностью, что у меня аж кулаки сжались.

— Ничего не бьется, если только у тебя! — набрав полные легкие воздуха, я сама сделала шаг назад и гордо задрала подбородок.

— Только при Сане так не красней, — наконец, Ярослав выпрямился, и только теперь я заметила, как по его лицу скатывались капли дождя. Медленно, будто очерчивая красивый контур вдоль подбородка и острых скул. — Иначе он сразудогадается, что сломил твои баррикады.

— Скажи честно, зачем весь этот цирк? Цветы, игрушка, приглашения. Вы что поспорили на меня или ты так мне за что-то мстишь?

— В этой пищевой цепи я лишний, к счастью, — Яр приподнял голову, вдыхая свежий воздух. На его одежде уже было множество мелких влажных точек. Я взглянула на себя и поняла, что пора бы уходить под крышу, иначе моя рубашка станет прозрачной.

— Ясно, — буркнула я, развернулась и только собралась уходить, как Громов вдруг меня окликнул.

— Постой, у меня тут еще кое-что есть.

— Вторая записка или очередная идиотская шутка?

— Хуже! — он сократил между нами расстояние, держа руки в карманах джинсов. — Помнишь моего странного друга Серегу?

— Помню.

— У него день рождения на этой неделе, и он очень хочет, чтобы ты… — Яр громко выдохнул, скривив от недовольства губы. Будто ему самому было не очень приятно произносить эту реплику. — Пришла его поздравить.

— Я?

— Да, он запросил тебя в качестве подарка, и я пообещал, что приложу все усилия.

Не знаю, сколько секунд я молчала, растерянно хлопая ресницами, и не обращала внимания на моросивший дождь. В голове не укладывалось, зачем едва знакомому человеку хотеть увидеть меня на своем дне рождения. Мало одного странного парня, так теперь еще плюс один будет?

Ярослав видимо заметил мое негодование и поспешил дополнить свою пылкую речь:

— Ты не думай, дело не в симпатии или типа того. Просто… — он снова замялся, словно подбирал правильные слова. — У Сереги нет друзей. Никого кроме меня. Обычно он и не стремится сблизиться с кем-то, но с тобой ему было весело. Нашел лишние уши для идиотских шуток, — Яр хмыкнул и закатил глаза. Я вспомнила, как Сережа потешался над другом, и непроизвольно улыбнулась.

— Я… могу я подумать?

— Подходи к двенадцати к “Печорину” в субботу.

— Что? Эй, я не сказала “да”.

— У тебя скоро промокнет рубашка и это добавит казусов к посланию в записке, — взгляд Громова скользнул вдоль моей шеи, ниже, к области ключиц, пока не достиг груди. Это было так странно. Словно меня медленно раздевают, касаются кожи и проходятся по открытым участкам пальцами, покрытыми шипами. В этом взгляде не было ничего пошлого, но в то же время он окутывал дурманом, от которого могла закружиться голова.