Книга Бунтари элитной академии, страница 108 – Кэрри Прай, Ники Сью

А потом раздался вой сирен. Настолько громкий, торопливый, нарастающий. Сердце колотилось в груди, едва не разбиваясь вдребезги о ребра. Я не понимала, где нахожусь, сплошной морок, и лишь черный ворон, что кружил коршуном надо мной, напоминал о лесе, братстве и Дане, который знать не знает, где я теперь.

Ладони налились свинцом, мне было тяжело поднять руку, но казалось, если не сейчас, то гроб точно закроют навсегда, забьют гвоздями крышку, и я задохнусь. Паника нарастала, дыхание прерывалось, силы медленно покидали меня. Лишь улыбка Новикова, что застыла в сладких воспоминаниях, не позволяла сдаться. Я помнила вкус его медовых губ, запах кожи, теплые прикосновения и головокружение, которое возникало каждый раз, когда мы находились в объятиях друг друга.

Мне хотелось прокричать его имя, мне так хотелось вновь увидеть любимого человека, услышать его голос. Но тяжелые веки так и норовили закрыться, стереть яркие картинки, отправляя меня в забытье.

Мамочка, почему же холод проникает под одежду, скользит по ногам, сводя спазмом пальцы? Почему так темно, почему никого вокруг нет, где же звезды? Почему я не вижу звезды? Губы не разомкнулись, они сделались совсем каменными, будто их связали тугой веревкой.

«Я люблю тебя», – почти неслышно прозвучал голос Дани.

«Не засыпай», – просил кто-то. Я уже не разбирала ничего, только чувствовала тяжесть в плечах, шея обмякла. Где же звезды? Почему так темно? Мама, мне холодно. Мне так холодно…

Сделав последний вдох, я все же смогла поднять руку вверх и неожиданно почувствовала тепло в подушечках пальцев. Меня окутало чье-то прикосновение: горячее, нежное, родное.

– Арина… – шептал женский голос. – Ариночка! Милая, ты очнулась?

Туман начал медленно рассеиваться, в нос ударил запах спирта и хлорки, я кое-как открыла глаза, замечая нечеткое лицо мамы. Все плыло, мне пришлось несколько раз поморгать, чтобы увидеть ее сконцентрированный взволнованныйвзгляд, бледное, без толики косметики, лицо.

– Доктор! Доктор! – к кому-то обратилась мама. – Моя девочка очнулась. Доктор. Ну быстрее же!

Надо мной произвели какие-то манипуляции, но главное – сняли кислородную маску с лица, начали подсвечивать фонариком глаза, свет от которого вызвал резь. Мужчина задавал вопросы, я отвечала на автомате, поражаясь тому, как хрипло звучит собственный голос. А еще мне ужасно хотелось пить.

Спустя час я уже могла худо-бедно различать людей, которые появлялись в палате. Да, это была больница, судя по всему, вип-палата. Мне поставили капельницу, даже причесали волосы и помогли умыться. Я двигалась, словно сомнамбула, – медленно и неестественно. И только под вечер, когда процедуры были завершены, я осмелилась задать матери вопрос, что крутился на языке с момента пробуждения.

– А где Даня? С ним… все хорошо?

Мама растерянно захлопала ресницами, сцепив в замок руки перед собой, словно ей не хотелось пока говорить на эту тему. И тут я задумалась, почему вообще нахожусь в больнице, неужели… гроб, лес и прощальная фраза Рогова – все это было реальностью? От осознания мне сделалось дурно.

– Мамочка! – срываясь чуть не до плача, проронила я. – Где Даня? Где мой Даня?

А вдруг я накликала на него беду, вдруг они и Даниила зарыли где-то под землей, но только меня спасли, а его… нет?!