Книга Развод. Все закончилось в 45, страница 3 – Ники Сью

– Да, а мама? Почему вы с ее номера звоните?

– Вашей маме сердцем плохо стало, забрали ее в больницу, она попросила вам позвонить. – Строго и даже как-то сухо отчитывается врач. А у меня все – мир под ногами уходит. Глотаю губами воздух, и кажется, его чертовски мало, совсемне хватает.

– Доктор, как она? Она… – обрывисто шепчу, я едва не падаю, хорошо пуфик рядом стоял, так на него и рухнула.

А сама в мыслях только и думаю: “Мамочка! Милая… Она же одна там”. И слезы на глазах, горло обхватывает спазмом. Начинаю корить себя за то, что редко навещала ее, что вообще бросила одну в деревне. Теперь, кажется, мы целую вечность не виделись.

– Сейчас уже критическое состояние прошло, но вы бы приехали. – Настоятельно советует врач. И я тут же киваю, а как только отключается вызов, бегу к шкафу. Вытаскиваю оттуда дорожную сумку, закидываю вещи, а у самой руки трясутся, и слезы по щекам градом катятся. “Все хорошо”, – утешаю себя, и совесть шепчет где-то рядом: “а могло бы сложиться иначе”.

Федя застает меня в суматохе, с красными глазами.

– Ксюша, что с тобой? – он на ходу вытирает волосы, но вид такой, какой-то отстраненный, словно ему в целом без разницы, но спросить нужно.

– Мама! – подхожу, льну к любимому мужу, прижимаясь к его груди. И реву, навзрыд реву, а почему, сама не знаю. Жду от него поддержки, может утешительных слов, как раньше.

– Чего ты плачешь? Ну все же нормально, – вот и весь его ответ. Холодный он стал какой-то, сдержанный. Нет, я понимаю, это издержки работы, когда ты должен управлять огромным холдингом, пускать чувства наружу не приходится. Привык Федя быть таким, я ведь давно это заметила.

– Сама не знаю, Федь, сама, – жму плечами.

– Давай-ка, поезжай к ней, – уже мягче говорит муж. – Я попрошу Олега отвезти тебя прямо сейчас. Будь там столько, сколько потребуется.

А затем он уходит, звонит водителю, срывая его из дома. Мне неудобно, жуть, сама я бы никогда не попросила человека в такое время ехать. Но раз Федя настаивает, да и маму очень хочется увидеть. Я конечно, соглашаюсь.

***

У мамы провожу почти неделю. Дежурю возле ее кровати, ношу всякие вкусняшки, заодно успеваю надышаться свежим деревенским воздухом. После выписки везу маму домой, и мы с ней вместе ужинаем, совсем как в детстве. Она жарит картошку с луком и салом, а я в ожидании, смотрю в окно, подперев ладонью подбородок.

– Приезжали бы чаще, – говорит мама, накладывая мне порцию.

– Ты же знаешь, Федя постоянно на работе.

– Ну с Аллочкой бы, – не унимается мама. – Она уже забыла, как бабушка ее выглядит.

– Ой, мам, – махнув рукой, принимаюсь кушать. – Ей не до нас, у нас сейчас такой возраст. Она любые запреты в штыки воспринимает, и все бежит отцу жаловаться.

– А ты с ним поговори, – советует мама. – Построже. В конце концов, упустите дочку, что потом будете делать?

В ответ, молча киваю. И сразу вспоминаю того мальчишку-хулигана, в которого Алла теперь влюблена. А ведь из-за него ей в классе и бойкот объявляли, и с подругой она поссорилась. Сколько приходила домой, ревела, задавалась вопросом, почему он с ней так жесток. Мы даже документы в другую школу хотели отдать, чтобы закончить все это. Но в один момент, будто по щелчку пальцев, Алла изменилась. А потом выдала, что не пойдет никуда и вообще она любит этого мальчика.