Книга Развод. Все закончилось в 45, страница 74 – Ники Сью

Вздохнув, я отвела взгляд, а ведь до этого он говорил иначе или мы что-то не так поняли с Никой. Меня потряхивало. И вроде бывшая одноклассница говорила, что все пучком, утром она позвонила, поддержать. Да и Глеб поддерживал, но вот сейчас Влад сообщил, что дело-то не особо выигрышное, и Соне может достаться все то, что по праву ей не причитается. По моей ошибке. Дурости.

– У него есть какие-то проблемы может… – задумчиво произнес Влад. – С органами там? Нелегальные дела?

– Вполне может быть, – неоднозначно пожала плечами. – Я в детали его бизнеса никогда не вдавалась. Но это же строительная сфера, разве может быть там все чисто? – повторила слова Глеба. Они внушали веру в то, что бой еще не до конца проигран.

Влад озадаченно склонил голову на бок, почесав трехдневную щетину.

– Ладно, попробую сослаться на 179 статью, а там посмотрим. Ксения, – он внимательно посмотрел на меня. – Ты должна понимать, что я не могу дать гарантий победы. Но от себя постараюсь сделать все, что в моих силах.

В ответ я кивнула и с этими мыслями пошла на работу. Возилась там с бумажками, звонила разнымиключевым клиентам Глеба, одним словом погрузилась в дела. Хотелось разделить свои переживания с Троцким, но он уехал загород на какой-то объект. Там со связью были проблемы, поэтому мы скупо обменялись сообщениями.

Г:. Как встреча с юристом?

К.: Пойдет.

Г.: Не дрейф.

А я и не дрейфила, только ругала себя за глупости.

Под вечер позвонила Алла. Спросила, может ли приехать в гости.

– Конечно, ну что за вопросы? – улыбнулась в трубку я, а сама озадачилась. Чего это такие интонации. Раньше она не спрашивала, хотела, в комнату врывалась без стука, телефон брала без спроса, довольно нагло вольно вела себя одним словом. Тут же – подменили ее будто.

К приходу дочери, я приготовила ужин: мясо пожарила, пюре сделала, компот сварила. Хотелось посидеть в домашней обстановке. Хотя будет ли она теперь той самой домашней, к которой я привыкла? Чутье подсказывало – нет. Все изменилось. И наши отношения с дочкой не стали исключением.

Алла пожаловала ближе к шести, смущенно сняла пуховик, оставила угги в уголке. Потопталась, затем неуверенно вошла в квартиру, да и за столом, ковыряла вилкой, открыто демонстрируя, что есть у нее - аппетита нет. Затем подняла на меня глаза, и, поджав губы, спросила в лоб:

– Это окончательно?

– Что? – не сообразила я, обхватив руками кружку с кофе.

– Ну ты и папа? Вы реально все?

– Да, – спокойно ответила я. В воспоминаниях вспыхнул наш с Глебом поцелуй вчера вечером, и я робко сама себе улыбнулась. Впервые за долгое время было приятно осознавать, что с прошлым у меня покончено. В какой-то степени я этому даже радовалась.

– Ясно, – хмуро кивнула Алла, отодвигая тарелку. – Ты прости, мам, – вздохнула она. – Я… мне нужно, наверное, время все это переварить. Я себя чувствую какой-то ненужной, отец в этой своей Соне, а ты… ну с этим, как его… – она будто специально делала вид, что забыла имя Троцкого.

– Ты же сама понимаешь, что это не так, – я положила руку поверх ее ладони, но она обиженно одернула ее, затем резко поднялась из-за стола.

– У отца какие-то проблемы с органами, – как бы невзначай бросила Алла. – Они с Соней ругались сегодня в палате, я мельком слышала.

– Понятно. Не переживай, – мне хотелось ей рассказать правду, про Соню и то, что она охотница за наследством. А потом я подумала, зачем этонужно подростку? Пусть живет себе спокойно, переживает об экзаменах, заводит друзей, а не это все.