Книга Ты и Я - Сводные, страница 62 – Ники Сью

А потом я открыл глаза. Не сразу понял, сплю ли до сих пор, или уже проснулся. Было слишком хорошо, уютно, как будто, и правда, лежишь в объятиях золотистых лепестков. Однако минуты через две, когда окончательно пробудился, пришло осознание, что подсолнухи в голове оказались не просто так.

Меня воспитывали дед с бабкой, в основном рос я под их влиянием. Отец с матерью были заняты собой, карьерой, желанием заработать много денег. Они рано поженились, рано завели ребенка, хотя это сложно назвать «завели», скорее «попали» на ребенка. Матери было девятнадцать, тот случай, когда вся жизнь впереди, столько возможностей. И она не хотела от них отказываться. Но зачем-то родила. Кое-как высидела два года дома со мной, а потом вновь потянулась к мечтам. Модельный бизнес для деревенской девчонки, с ногами от ушей, пышной грудью и густой шевелюрой на голове, какой может быть ребенок.

Вообще из детства у меня не особо много красочных воспоминаний, но одно до сих пор хранится в самом потаенном уголке сознания. Поле подсолнухов. Мне было десять, дуралей с кучей проблем. Как ни приеду к бабке с дедом, так с кем-нибудь подерусь. Шпана вечно цеплялась, мол городской, надо на кеш развести. В начале лета я ходил с красными костяшками, а под конец, уже распускал хвост. Только бабушка постоянно злилась. Не понимала, почему я такой. Однажды она подняла меня в пять утра с петухами и потащила за собой черт знает куда. Я шел, едва не засыпая на ходу. Бурчал под нос, злился, огрызался даже. А она все терпела, в шутку переводила, не обращала внимания на колкости мелкого идиота. И вот остановилась на вершине склона, а я едва не свалился кубарем, опять же, слишком хотел спать. Но стоило только открыть глаза, стоило только увидеть это невероятное поле, усыпанное подсолнухами, как я протрезвел.

Рот открыл, шею потянул, любовался, одним словом. Бабушка тогда усмехнулась и сказала:

— Нравятся?

— Ага, — кивнул я. Откуда столько эмоций взялось в моем теле, там отродясь их не было. А тут просто залип, и не сдвинуться.

— В религии подсолнух — символ верности. Я очень надеюсь, что ты вырастишь хорошим мальчиком. Будешь верным своим убеждениям. А еще надеюсь, что ты в отличие отродителей, будешь строить свою судьбу по зову сердца.

В ответ я скривился, потому что дети в десять лет не понимают этих взрослых философских мыслишек. И сейчас, смотря на Дашку, я почему-то вспомнил о том дне, о поле, усыпанном золотистыми цветами, и бабушке, которой уже давно не стало. Сказать по правде, я первый раз уснул в объятиях девушки. Обычно кроме секса ничего не бывает. Просто встаем, пьем чай, иногда курим, а иногда расходимся по домам. Но вот чтобы лежать и вот так, чтобы она упиралась носом в мою макушку — никогда. Ни разу в жизни.

От Даши исходит тонкий аромат земляники, едва ощутимый, но очень приятный. И это не духи вовсе, которыми девки обливаются с головы до пят. Это какой-то естественный запах, ее собственный. Запах — женщины.

Я аккуратно подаюсь назад, не хочется Дашку будить. Кладу голову на подушку, и Лисицына будто по команде повторяет за мной. Лежим на подушке, на одной маленькой подушке на двоих. И вроде пофиг, а почему-то мышцы напрягаются по всему телу. Надо бы убрать руку с ее живота, но мне почему-то хочется замедлить момент. Рассмотреть девчонку поближе. Хотя куда уж ближе. Мы едва не упираемся носами друг в друга.