Книга В плену нашей тайны, страница 110 – Ники Сью

Но когда я подошла к воротам школы, когда увидела машину Вишневского, а рядом с ней парней, девчонок и Акимову, крутящуюся рядом с демоном, в груди все похолодело.

Я простояла в состоянии оловянного солдатика почти минут пять. Мимо проходили школьники, кто-то даже толкнул меня, случайно задев плечом. Пару дорогих машин остановилось в районе дороги, и из них вышли дети уважаемых людей города. События происходили одно за другим, жизнь вокруг двигалась, а я продолжала стоять, словно ноги приросли к земле, словно их залили бетоном.

Ян меня не видел, он улыбался кому-то из парней, а Карина улыбалась ему. Не выдержав, я вытащила телефон из кармана и набраланомер Вишневского, не сводя глаз с их компании. Мне хотелось увидеть его реакцию, хотелось стать свидетелем из тени, хотелось, чтобы все это была дурацкая шутка или проблемы со связью.

Пошли гудки. Ян потянулся к заднему карману, вытаскивая оттуда сотовый. Я перестала дышать. Он отошел на шаг от Акимовой, вглядываясь в имя на экране. Мое имя. С его лица сошла улыбка. Вишневский походил на человека, который планировал прогуляться под теплым осенним солнышком, но вдруг нагрянули тучи. Я была этими самыми тучами, убивающими хорошее настроение.

Гудки прекратились, и демон снова спрятал смартфон в карман.

Я опустила голову, поджав губы. Во мне будто погас огонь, меня будто ударили по лицу, возвращая в реальность, в которой не было сказки, не было нас с Яном. Щеки загорелись, дыхание стало частым и коротким, кислород активно не хотел задерживаться в легких, а может я просто задыхалась.

А потом с глаз скатились слезы. Неосознанные. Из самого сердца, которое отказывалось верить в происходящее. Оно тянулось к демону, оно полыхало чувствами. Но над ним умело посмеялись. Второй раз подряд. Глупая. Какая же я глупая! И ничему меня жизнь не учит.

Смахнув соленые капли с щек, я развернулась и пошла вдоль ворот, а потом пустилась в бег. Мне вдруг показалось, если бежать, перестанет ныть, и разрываться от нарастающей боли. И я побежала. Быстрей, не вглядываясь в дорогу перед ногами. Горло с каждой секундой сдавливало от отдышки, а я продолжала бежать, не веря в свою глупость.

Ян

Закинув телефон в карман, я устало вздохнул. Каждый ее входящий отдавался болью в ребрах, и желанием подняться на крышу, сделав заветный шаг. Почему никто не сказал, что разрывать связь с любимыми так невыносимо? Почему никто не дернул за поводок, никто не предупредил, что любовь всегда пересекается с острым чувством боли.

— Ян, пошли, — губы Акимовой растянулись в победной улыбке. Меня раздражала ее улыбка, и нахождение этой девчонки рядом. Все вокруг стало таким серым и ужасно раздражительным. Хотелось исчезнуть, хотелось раствориться в проклятой реальности.

Но ничего не получалось. Как только я переступил порог дома, как только увидел маму, сидящую в кресле, едва смог дышать. Казалось, кислород превратился в стеклянную пыль, которая разрывала клетки острыми осколками. Я вдруг почувствовал вину за собой, за то, что посмел приблизиться к Еве, быть счастливым, когда мать до сих пор расплачивается. Моя любовь сломала ей жизнь. Моя любовь уничтожила ее.

Всю ночь не спал, смотрел на телефоне на фотку Исаевой и хотел кричать, хотел бить в стенку, хотел, чтобы с рук струилась кровь. Но единственное, что я мог сделать, это принять сторону мамы и оттолкнуть от себя Еву.