Книга Укради мой поцелуй, страница 22 – Инна Стоун

— Он сказал, что это грустная история, — тихо ответила я. — И что не стоит копаться в прошлом.

Марк горько рассмеялся.

— Конечно. Ему бы хотелось, чтобы всё это забыли. Как и твоему папочке.

— Что ты хочешь, Марк? — спросила я, глядя прямо на него. — Чего ты добиваешься? Мести? Денег?

— Я хочу правды! — он внезапно взорвался, и его голос громыхнул в тишине двора. — Я хочу, чтобы все узнали, что они сделали! Твой отец украл у моего отца проект, который был делом всей его жизни! Подкупил судей! А когда отец не смог этого вынести… — он замолчал, сжав кулаки. — А этот, Морозов… Он был тогда помощником прокурора. Он вёл дело. И он похоронил все доказательства! Все! Он помог твоему отцу избежать ответственности!

Я отшатнулась, как от удара. Сергей? Помощник прокурора? Это было… немыслимо. И слишком правдоподобно, чтобы быть ложью. Это объясняло его панику за ужином.

— Ты… ты уверен? — прошептала я. — У тебя есть доказательства?

— Доказательства? — он снова засмеялся, и в его смехе слышались слёзы. — Их уничтожили. Все кроме одного. — Он сунул руку в карман и вытащил старый, потрёпанный диктофон. — Отец успел отправить мне это письмо. Перед тем как… Он рассказал всё. Всю правду. И назвал имена. В том числе и имя того, кто ему «помог» уйти из жизни.

Ледяная рука сжала моё сердце.

— Что ты хочешь сказать?

— Я хочу сказать, что это было не самоубийство, Валерия! — он прошипел, вплотную приблизившись ко мне. Его глаза горели безумием и болью. — Его убили! И я знаю, что твой отец итвой новый бойфренд причастны к этому! И я заставлю их ответить! А ты… — он провёл пальцем по моей щеке, и его прикосновение было ледяным. — Ты будешь моим свидетелем. Хочешь ты того или нет.

Он развернулся и быстро зашагал прочь, растворившись в темноте, оставив меня одну в холодном ночном саду с диктофоном в онемевших пальцах и с правдой, которая была страшнее любой лжи.

Я стояла, не в силах пошевелиться, смотря в ту сторону, где он исчез. Потом медленно подняла диктофон. Маленькая, потрёпанная коробочка, хранящая голос мёртвого человека. Голос, который мог разрушить всё: мою семью, моё будущее, мою жизнь.

И я поняла, что Марк был прав. Игра была окончена. Начиналась война. И я была на передовой.

Я не помнила, как поднялась к себе в квартиру. Диктофон в моей руке казался раскалённым железом, тяжёлым и смертоносным. Я заперла дверь на все замки, включила свет и упала на диван, не в силах сдержать дрожь.

Голос из прошлого. Голос мёртвого человека. Василия Орлова. Отца Марка.

Я долго не могла заставить себя нажать на кнопку воспроизведения. Что, если это правда? Что, если мой отец… Нет. Я отказывалась в это верить. Отец был жёстким, циничным, он мог раздавить конкурента в бизнесе, но убийство? Это было за гранью. И Сергей… блестящий, успешный Сергей, причастный к такому?

Но глаза Марка. Боль в них была слишком реальной, слишком raw, чтобы быть наигранной.

Я сделала глубокий вдох и нажала «play».

Голос, доносившийся из маленького динамика, был спокойным, усталым, но абсолютно трезвым. Не голос сумасшедшего или отчаявшегося самоубийцы.

«Маркуша, если ты это слышишь… значит, со мной что-то случилось. Не верь, если скажут, что это был несчастный случай или я сам… сам наложил на себя руки. Это неправда. Меня запугали. Мне угрожали. Соколов не остановится ни перед чем, чтобы похоронить правду. А тот молодой прокурор, Морозов… он их человек. Он уберёт все улики. Всё, что у меня есть — это эта запись и моя вера в то, что правда всё равно всплывёт. Береги маму. И… прости меня, сынок. Я подвёл тебя…»