Книга Укради мой поцелуй, страница 23 – Инна Стоун

На этом запись оборвалась. Я сидела в полной тишине, и по моим щекам текли слёзы. Я не знала этого человека, но его отчаяние, его любовь к сыну и жене, его обречённость — всё это било прямо в сердце. Это был не голос лжеца. Это был голос человека, который говорит правду перед лицом смерти.

Что мне было делать? Пойти к отцу? Устроить сцену? Отдать запись в полицию? Но Сергей Морозов был сыном президента. Его слово против слова мёртвого человека и вора-рецидивиста. Ничего бы не вышло. Только навредила бы себе.

Мне нужен был совет. Но не от Ани или Толика. Мне нужен был тот, кто понимал масштаб трагедии. Тот, кто был в центре этого урагана.

Словно отвечая на мои мысли, в телефон пришло сообщение. С того же неизвестного номера.

«Послушала?»

Я не стала ничего писать в ответ. Я набрала номер.

Он ответил после первого гудка.

— Ну что? — его голос был хриплым, усталым.

— Где ты? — спросила я, не здороваясь. —Где-то там, где меня не найдёт твой бойфренд с охраной. — Я хочу поговорить. Лично.

Он засмеялся беззвучно.

— Опять хочешь поиграть в кошки-мышки? Не устала?

— Это не игра, Марк. — В моём голосе прозвучала такая усталость и искренность, что он замолчал. — Пожалуйста.

Он назвал адрес. Заброшенная автомойка на окраине города. «Один. И чтобы за тобой никто не следил».

Час спустя я стояла перед ржавыми воротами. Место было мрачным и безлюдным. Из-за угла вышел он. Без капюшона, в той же чёрной худи. При свете одинокого фонаря он выглядел моложе и… беззащитнее.

— Ну, — он прислонился к стене, скрестив руки на груди. — Говори.

— Я послушала запись, — тихо сказала я. — Я… мне жаль. Жаль твоего отца.

Его лицо дрогнуло. Он явно не ожидал таких слов.

— Жаль? — он с горечью выдохнул. — Это ничего не меняет.

— Почему ты воруешь? — спросила я неожиданно даже для себя. — Не ради денег же. Ты мстишь? Так ты их не накажешь. Ты просто унижаешь себя.

Он посмотрел на меня с удивлением, затем усмехнулся. — А что мне ещё делать? Пойти устроиться в офис? С моей-то биографией? После того как они уничтожили мою семью, отобрали всё? Воровство — это единственное, что у меня осталось. Единственное, в чём я хорош. Это даёт мне чувство контроля. Я беру то, что хочу. Как они когда-то взяли всё у нас.

— Но это саморазрушение! — воскликнула я. — Ты губишь себя!

— А на что мне себя беречь? — его голос сорвался. — На блестящее будущее? На счастливую семью? У меня ничего этого не будет, Валерия! Они отобрали это у меня, когда мне было одиннадцать лет!

В его глазах стояли слёзы. Слёзы ярости и беспомощности. И в этот момент он перестал быть страшным мстителем. Он стал просто мальчиком, которого когда-то очень сильно обидели.

Мы стояли молча несколько минут. Где-то вдали просигналила машина.

— А что… что ты любил делать? — снова нарушила я тишину. — До того как… всё случилось?

Он посмотрел на меня как на сумасшедшую, но потом его взгляд смягчился. — Я рисовал, — неожиданно сказал он. — В школе… у меня даже были какие-то призы. Хотел стать архитектором. Проектировать дома. Не такие уродливые коробки, как эти, — он мотнул головой в сторону спальных районов. — А что-то красивое. С арками. С колоннами. Чтобы в них людям хорошо жилось.

В его голосепрозвучала такая тоска, такая незаживающая рана, что у меня снова сжалось сердце. Он мог бы стать другим человеком. Художником, архитектором. А стал вором, живущим в тени.