Книга Укради мой поцелуй, страница 38 – Инна Стоун

— Расслабься, — прошептал он, и его губы коснулись моего плеча. — Ты моя. И я позабочусь о тебе.

Его рот и руки делали с моим телом то, чего хотел он. Он не спрашивал, не искал моего отклика. Он его брал. Его прикосновения были мастерскими, выверенными, они знали, куда нажать, где задержаться,

чтобы вызвать ответную волну наслаждения, против которой я была бессильна. Моё тело, преданное и запутанное, откликалось на эту власть. Стоны, которые я не могла сдержать, были не только от наслаждения, но и от унижения. Унижения от того, что он может так легко управлять мной.

Он вошёл в меня, и это было не соединение, а завоевание. Его движения были жёсткими, ритмичными, безжалостными. Он смотрел мне в глаза, и я видела в его взгляде не страсть, а холодное торжество.Он не просто обладал моим телом. Он утверждал свою власть. И самое ужасное было то, что в глубине души, в самой тёмной её части, мне это нравилось. Нравилась эта потеря контроля. Эта абсолютная власть другого человека над тобой.

В пике, когда волна накрыла меня, слепящая и всепоглощающая, я закричала. И в этом крике было всё — и боль, и стыд, и отчаяние, и та самая, чёрная, животная радость подчинения.

Он закончил, и тишину нарушало лишь наше тяжёлое дыхание. Он откатился на спину, его лицо было спокойным, удовлетворённым.

Я лежала неподвижно, глядя в потолок. Тело ныло приятной усталостью, но разум был ясен и холоден, как лёд. Я думала о том, как легко, в сущности, мне это далось. Окучить сына президента. Несколько недель назад эта мысль вызвала бы у меня прилив гордости. Сейчас же она вызывала лишь горькую усмешку.

Что я сделала? Показала ему, что я не просто красивая кукла? Нет. Я показала ему, что я хитрая. Что я могу играть в его игры. Я использовала его влечение ко мне, свою внешность, своё положение, чтобы получить доступ. Чтобы заставить его поверить, что я сломлена. Что я его.

Но это была пиррова победа. Потому что, лёжа рядом с ним, чувствуя его запах на своей коже, я понимала, что граница между игрой и реальностью стирается. Его власть над моим телом была реальной. Его опасность была реальной. И то странное, болезненное влечение, которое я к нему испытывала, тоже было реальным.

А что насчёт Марка? Где он был сейчас? Что он чувствовал? Мысль о нём была как глоток свежего воздуха в этом душном, пропитанном властью и ложью пространстве. Он был грубым, опасным, сломанным. Но он был настоящим. Его боль была настоящей. Его гнев был настоящим. И тот поцелуй в гараже… тот поцелуй был настоящим. В нём не было расчёта, не было желания обладать. В нём была боль. И надежда. И что-то неуловимое, чего я не могла определить, но что заставляло моё сердце сжиматься.

Сергей повернулся ко мне, его рука по-хозяйски легла на мой живот.

— Видишь? — прошептал он. — Всё просто, когда ты перестаёшь сопротивляться.

— Да, — тихо ответила я, закрывая глаза. — Всё просто.

Но внутри меня бушевала буря. Я играла с огнём, стоя на краю пропасти. С одной стороны — пропасть полного подчинения Сергею, жизнь в золотой клетке, где я буду его вещью, его трофеем.С другой — пропасть неизвестности с Марком, жизнь в страхе, в бегах, но жизнь, где я, возможно, смогу быть собой.

И я не знала, какая пропасть была страшнее. Я лишь знала, что игра началась. И теперь мне нужно было играть лучше, чем когда-либо. Потому что ставкой была уже не только моя свобода. Но, возможно, и жизнь того, чья боль стала для меня единственным компасом в этом мире лжи.