Книга Портрет содержанки, страница 50 – Ника Черри

Всё так, да не так. Дело и правда сначала было в деньгах, теперь я просто боюсь. Но как он смеет обвинять меня в том, что я зажралась, родившись с золотой ложкой в заднице⁈

— Ты ничего не знаешь обо мне! Я тебе не какая-нибудь меркантильная дрянь, я вообще это всё только ради сестрёнки сделала! — Выкрикнула всё это на одном дыхании, громко, что есть мочи, и заплакала. Не сдержала непрошеных слёз. — Ты и представить себе не можешь, через что я прошла, чтобы обрести всё это! — обвела руками вокруг.

При виде моих слёз Камиль резко изменился в лице, за ненавистью пришло прозрение, а вместе с ним и понимание. Он обнял меня, несмотря на моё сопротивление,и нежно поцеловал в лоб, словно утешал ребёнка, разодравшего коленку до крови.

— Тш-ш-ш… Ну тихо-тихо, успокойся… — гладил он меня по волосам свободной рукой, в то время как второй всё крепче прижимал к себе.

Я содрогалась, всхлипывая. Дала волю накопившимся эмоциям. А он не спешил сам, не торопил меня, терпеливо ждал, когда истерика поутихнет.

Меня окутал аромат его парфюма, а также его собственный запах. Такой родной, желанный. Я почувствовала себя как дома, которого у меня никогда не было. Не того самого притона, а уютного такого, как в рекламе.

Не знаю, как получилось, что я сама потянулась к нему губами за поцелуем, вот только сегодня он меня отверг, чмокнул в лоб и уткнулся носом в мои волосы. Но объятий не разомкнул.

После довольно эмоциональной перепалки, за которую мне было до сих пор стыдно, мы продолжили работу над портретом, правда недолго. Сославшись на недомогание, я ушла в спальню ещё до ужина. Ела у себя, муж всё равно задерживался на работе.

А вечером, уже перед отходом ко сну, лёжа в кровати, я вновь услышала шорохи за окном. Сегодня оно было распахнуто настежь из-за жары, в отличие от прошлого раза, и мне стало откровенно страшно. Подойти к подоконнику и выглянуть на улицу я долго не решалась. Так и лежала, притворившись спящей, пока меня не позвали по имени.

— Марго, — шепнул знакомый голос.

Сердце взметнулось в груди встревоженной птицей. Ну вот, он мне уже мерещится наяву, не только во сне. Успокойся, Рита, это всего лишь ветер.

— Маргарита… — донёс до меня шёпот очередной порыв ветра.

А следом за ним в окне появились милые сердцу черты лица.

— Камиль? — кинулась я к окну. — Что ты здесь делаешь?

Помогла ему перелезть через окно, он буквально ввалился в мою спальню.

— Тут же метра три-четыре, не меньше! — возмущалась я. — Ты мог разбиться!

Уж если не на смерть, то покалечиться точно.

Крепко держу его за руку. Настоящий, не привиделся. Даже не верится.

— Что ты здесь делаешь? — повторила вопрос, оглянувшись на входную дверь.

Хоть мужа я сегодня и не ждала, а прислуга без стука и разрешения не войдёт, да и поздно уже, но всё же перестраховалась. Прислонила спинку стула к дверной ручке, чтобы было невозможно открыть с обратной стороны. Замков на дверях не было.

— Извиниться хотел, что назвал тебя меркантильной.

— Не назвал, но подумал, — надулась я. — Ты мог сделать это завтра.

Только сейчас я заметила, что на нём лишь пижамные штаны, неприлично съехавшие вниз. Обнажающие сухой рельеф косых мышц и дорожку чёрных волос, уходящую к паху. Взгляд невольно скользнул дальше. Развитая мускулистая грудь с небольшими коричневыми сосками, изгибы мышц на руках, широкий разворот плеч, впадинка под кадыком, твёрдый волевой подбородок, чувственные губы.