Книга Начало, страница 28 – Никанор Стариков

– Подчиняйся! – мысленно проревел я, вливая в холодные алгоритмы всю ярость, весь страх, всю свою человеческую сущность. – Я командир! Ты моё тело!

И слияние произошло. Не гармоничный симбиоз, а слияние двух воль в единый кулак. Мир взорвался. Я не просто видел корабль и атакующих сущностей. Я чувствовал робота каждой молекулой своегостального тела. Слышал скрежет каркаса под чужеродным воздействием. Полимат шагнул за пределы шлюза. Его мощные магнитные захваты на ступнях с глухим стуком вцепились в обшивку корабля. Космос вокруг кишел. Это были не корабли. Это были чёрно-фиолетовые создания, похожие на сгустки жидкой ночи, на хитиновых насекомых из кошмаров. Они двигались с немыслимой, синхронной скоростью, их движения были идеально скоординированы, как в сверхсложном балете смерти. Они не атаковали поодиночке. Волна из сотен таких существ накатывала на Странника, и в каждом месте их касания броня плавилась.

Орудия Странника работали на пределе, выжигая целые сектора пространства сгустками плазмы и кинетическими залпами. Но Рой не нёс потерь. Убитые единицы просто растворялись, и их место тут же занимали новые, возникая из искажённой ткани пространства. Они заметили меня. Часть Роя – несколько десятков сущностей – отделилась от основного потока и устремилась к Полимату. Их движение было столь же синхронным, не оставляющим зазоров для манёвра. Инстинктивно я поднял манипуляторы, готовясь к стрельбе. Но Логос выдал предупреждение: «Вероятность эффективного поражения – 0,7%. Их структура мгновенно адаптируется к энергетическим воздействиям».

Я отпустил рукояти управления. Перестал бороться. Расширил своё восприятие, впустив в себя весь ужас происходящего. Я чувствовал не отдельные цели, а единый пульсирующий разум, огромный, холодный и безразличный. Он не ненавидел нас. Он… очищал. Убирал помеху в идеально отлаженной системе мироздания.

И в этом гигантском коллективном сознании я уловил нечто. Неуязвимость. Ритм. Общий ритм, управлявший миллионами отдельных единиц. Как дирижёр, чувствующий оркестр, я ощутил его. Это был не звук, а сложнейшая математическая гармония, превращающая хаос в непостижимый порядок. Волны Роя накатывали с метрологической точностью, каждая последующая возникала из пепла предыдущей, подчиняясь единому, всепроникающему такту.

– Я понял! Они действуют на резонансной частоте! Их связь – это не передача данных! Это единое квантовое поле! Нужно нарушить эту гармонию! – мой голос, искажённый помехами, прорвался в общий канал.

– Конкретика, Мехвод! – рявкнул Колесников. – У нас есть три минуты до потери двигателя!

Полимат стоял неподвижно, в то время как чёрно-фиолетовые тварисходились на него. Они уже были в метре, их щупальца из чистой энергии тянулись к моей броне. Я чувствовал, как датчики зашкаливают от их близости. Я закрыл глаза – те, что были в моей человеческой голове, – и полностью отдался симбиозу. Я и Логос стали единым инструментом восприятия. Мы не думали. Мы слушали. Мы искали в этой симфонии разрушения фальшивую ноту, микроскопический сбой.

И я его нашёл. Тончайшую дисгармонию. Не ошибку, а неизбежное следствие любого коллективного действия – микроскопическую задержку в передаче команд от ядра Роя к его периферии. Миг между импульсом и исполнением. В тот самый момент, когда новая волна должна была родиться из старой, возникала едва уловимая пауза, квантовая неопределённость, длившаяся менее секунды. Для любой другой системы это было бы ничем. Для сверхсогласованного Роя – уязвимостью.