Книга Начало, страница 3 – Никанор Стариков

– Обратите внимание на манёвр, – голос Колесникова был ровен, как линия горизонта на прицеле. – Здесь, на отметке тридцать семь секунд. Логика тактического компьютера предлагала отход под прикрытие ледяной гряды. Но машина не человек. Она не чувствует течения боя, его пульсации. Она не предчувствует. Я видел не данные на экране, а замысел противника. Я видел его намерение. И принял решение двигаться вперёд, в зону, обозначенную как максимально опасная. Это был не расчёт, а озарение, рождённое в симбиозе. Мы прошли, а их фланговая атака захлебнулась в пустоте.

Кадры сменились. Теперь это была запись с внешней камеры Арматы в Карпатском ущелье. Дрожащий мир, залитый багровым светом пожаров, разрывы снарядов, падающие со скал обломки.

– А здесь, – продолжил Колесников, и в его голосе впервые прозвучала тонкая, стальная нота, – мы подошли к пределу. Пределу машины. Пределу человека. Логика отказывала. Данные были хаотичны. Оставалась только воля. Воля, направленная на спасение своих товарищей. В тот момент я не был ни человеком, ни машиной. Я был функцией. Функцией спасения.

Проекция погасла. В аудитории снова была лишь суровая реальность и человек с глазами, видевшими то, что не дано было видеть другим.

– Вы спросите, какое отношение это имеет к стратегии будущего, к войне ИИ и техники? Самое прямое. Искусственный Интеллект, сколь бы совершенен он ни был, оперирует вероятностями. Но война – это царство невозможного, которое становится возможным лишь благодаря человеческому духу. Ваша задача, как будущих полководцев, – не раствориться в потоках информации, а сохранить в себе этот стержень, эту способность к озарению, к прорыву за грань логики. Вы должны стать не операторами, а воплощённой волей нашей Великой Державы.

Он обвёл взглядом аудиторию, и его взгляд, холодный и ясный, на мгновение остановился на мне, с не по-юношески серьёзным лицом и горящими глазами, который видел перед собой легенду.

– Следующую лекцию мы посвятим анализу психофизиологических аспектов принятия решений в условиях информационного коллапса. До свидания, все свободны.

Он развернулся и тем же неспешным, неумолимымшагом направился к выходу. Стук титана о камень отдавался в тишине, как удары метронома, отсчитывающего время до будущих битв.

Курсантом по имени Дмитрий Воронов, на котором остановился взгляд профессора, был я. Я не двигался, глядя в пустое пространство, где секунду назад висела голограмма. Я чувствовал, как в моём сознании перестраиваются сами основы миропонимания. Я видел не инвалида, опирающегося на трость, а исполинскую фигуру Мехвода, ведущего нас, новое поколение, через туманности грядущих войн к ясному, холодному свету Победы. И этот свет уже не казался мне просто абстракцией. Он был тяжёл, как броня, и реален, как сталь.

Когда аудитория опустела, я ещё долго сидел, ощущая странную раздвоенность. Часть моего сознания, вышколенная годами учёбы, автоматически фиксировала ключевые тезисы лекции: «симбиоз человека и машины», «воля как стратегический ресурс», «преодоление логического горизонта». Но другая, более глубинная часть, была потрясена до самого основания. Слова Колесникова не просто несли информацию – они меняли саму видимость восприятия, как меняет её первый взгляд из космоса на Землю.