Книга Начало, страница 49 – Никанор Стариков

– B-52! У вас есть заход! – выдохнул я в общий канал. – Бейте по мне!

Последнее, что я увидел, – это крошечные, далёкие силуэты самолётов в небе. И затем мир взорвался огнём. Тепловая волна от кассетного бомбометания ударила с такой силой, что даже мой Полимат отбросило назад. Вода вокруг мгновенно испарилась, обнажив дно. Рой, сконцентрированный в одной точке, принял на себя всю мощь удара. Перламутровая масса вздыбилась, заклокотала и начала стремительно темнеть, рассыпаясь на глазах. Когда дым и пар рассеялись, над водой висела лишь угольная пыль. Полимат стоял по пояс в воде, остывая с шипением. В эфире наступила мёртвая тишина, которую через несколько секунд разорвали возгласы облегчения и бессвязные благодарности на ломаном английском. Я тяжело дышал, ощущая каждую вмятину на броне, каждый перегретый контур робота.

– Угроза нейтрализована. Поздравляю, Дмитрий. Вы были великолепны! – произнёс кто-то на ломаном русском в общем канале.

Я не ответил. Я смотрел на чёрное, дымящееся пятно на воде. Вот он, ваш идеальный, ухоженный газон. И мы упрямые одуванчики, против которых уже выкатили тяжёлую артиллерию.

– Га?

– Да, Мехвод?

– Скажи им… скажи своим. Пусть запасаются более крупными тяпками.

Я развернулся и медленно, на последних процентах энергии, повёл своего израненного стального коня обратно, к берегу, где меня уже ждали ошеломлённые и испуганные люди. Бой был выигран. Но не война…

Выйти на берег было проще, чем остаться незамеченным. Полимат, тяжело ступая по затопленным обломкам и илистому дну, выбрался на бетонные плиты набережной. Вода с шипением стекала с его раскалённой брони, превращаясь в клубы пара. Он был похож на древнего титана, выползшего из морской пучины – израненного, но непобеждённого. И тут же нас окружили. Сначала это были осторожные тени за развалинами, потом – смельчаки в военной форме, а за ними хлынула и толпа. Крики на ломаном английском, испанском, русском.

– ¡Gracias! ¡Gracias, monstrum buenos! – неслось со всех сторон.

– He saved our asses! God damn it, he did it!

– Спасибо, товарищ! – кричал кто-то с явным одесским акцентом.

«Монстр буэно», – мысленно усмехнулся я. Хорошее чудовище. Неплохой эпитет. Прямо в яблочко. Я стоял в центре этого безумия и чувствовал себя не героем, а экспонатом на выставке. Один из офицеров армии США, молодой капитан с испуганными глазами, подошёл почти вплотную и, преодолевая себя, отдал честь.

– Лейтенант Воронов? – прокричал он, заглушая гул толпы. – От имени Соединённых Штатов… Благодарю вас! Мы вам обязаны! Невероятно! Просто невероятно!

Я не стал открывать люк. Просто поднял манипулятор в знакомом, успокаивающем жесте – ладонью вниз. И кивнул Полимата. Одного раза было достаточно. Толпа затихла, затаив дыхание. Этакая механическая икона, милостиво подающая знак. «Неплохо сыграно, Мехвод, – прозвучал у меня в голове внутренний сарказм. – Почти как на параде. Только вместо знамени – семиметровый боевой робот, а вместо трибун – руины». Я развернулся и тяжёлой, неспешной походкой, заставлявшей бетон, трещать, двинулся в сторону полуразрушенного портового терминала. Мне нужно было укрытие, точка для подзарядки и, желательно, чтобы меня перестали разглядывать как диковинного зверя. Связь с Колесниковым была на удивление чёткой, несмотря на помехи.