Книга Начало, страница 68 – Никанор Стариков

– Аномалию, – Орлов мрачно усмехнулся. – Отличное слово. Мы и пятеро в железных шкурах, прилетевшие на этот про́клятый камень, чтобы выяснить, куда делись сотни людей, и сами едва не превратившиеся в пыль, – мы всего лишь аномалия. Приятно сознавать.

Он нервно провёл рукой по коротко стриженным волосам. В его глазах, обычно холодных и ясных, читалось редкое для него смятение. Это был страх не перед смертью в бою – с таким он давно смирился. Это был страх перед непознаваемым, перед бездной, в которую мы заглянули, и которая безразлично смотрела на нас в ответ.

– И что этот твой… сожитель, – Орлов кивнул в сторону моей щеки, – предлагает делать дальше? Сидеть здесь и ждать, когда Наблюдатель соизволит нас изучить?

– Га молчит, – признался я. – Но я дал ему задание подумать. А пока… пока у нас есть свидетель. Тот – самый младший бортинженер. Сергей.

– Сергеев? – переспросил Орлов нахмурившись. – Что он может знать? Мальчишка, только из училища.

– Он смог увидеть, что не заметили другие, и мы в том числе, – настаивал я. – Во время проявления Наблюдателя ему удалось разглядеть мир Наблюдателя. Точнее, откуда он к нам пришёл.

Я подробно пересказал Орлову слова юного офицера: фиолетовые облака, розовое небо, серебристые пики внеземных строений, летательный аппарат, который он, воспитанный на старой фантастике, назвал глайдером. Орлов слушал, не перебивая, его лицо стало совсем каменным.

– Галлюцинации, – отрезал он, когда я закончил. – Стресс, перегрузка от первого полёта. Он увидел, что его мозг, пытаясь осмыслить неосмысленное, дорисовал ему картину из прочитанных книг. Я сталкивался с таким у лётчиков после сложных полётов.

– Возможно, – спокойным тоном согласился я. – Но давай проверим. У вас же есть запись боя с внешних камер Странника? Не только тактические данные, но и полный спектр. Включая ультрафиолет и те диапазоны, которые наши глаза не видят. Все роботы сейчас подключены в общую корабельную сеть. Мы сможем с вами сравнить эти записи с разных ракурсов, взяв видеопотоки с роботов и с корабля.

Орлов молча встал, подошёл к встроенному в стену терминалу. Его пальцы, привычные к штурвалу и тактическим консолям, замерли над клавиатурой.

– Ты думаешь, мы что-то пропустили? Что там, в этих разрывах материи, как он выразился, было не просто свечение?

– Думаю,что Рой и всё, что с ним связано, – это не просто агрессивная субстанция, – сказал я, подходя к нему. – Это инструмент. Орудие в чьих-то руках. А раз есть орудие, должны быть и те, что им управляют. Может, Сергеев, со своим незамутнённым взглядом, увидел как раз то, что мы пропускали.

Орлов вызвал свой голографический терминал и запустил запись. На экране замерла рыжая пустыня у подножия базы. На видео были наши стальные фигуры, замершие в боевой стойке, и нарастающая дрожь в воздухе. Вот пространство вспучилось, и из него начало вытекать аметистовое сияние, обретая форму Наблюдателя. Мы смотрели, затаив дыхание.

– Стоп, – скомандовал я. – Сделайте максимальное увеличение. Область прямо за ним, в момент полной материализации.

Орлов увеличил изображение на двести процентов. Изображение стало зернистым, но… там было что-то. Не чёткая картина, а скорее, наложение. Как будто на секунду проступил кадр из другого фильма, наложенный на наш. Размытые, но явственные очертания неземного ландшафта: тёмные, фиолетовые гряды, отсветы не привычного жёлтого или красного, а холодного, розоватого света на причудливо изогнутых структурах, напоминавших то ли кристаллические формации, то ли архитектуру неведомой цивилизации. И на миг – стремительные, серебристые смазанные очертания, остроконечного аппарата, прочертившие этот фантасмагорический небосвод. Нечто с плавными, аэродинамическими линиями, лишённое привычных для нас очертаний летательных аппаратов.