Онлайн книга «Щенки»
|
– Странно, – сказал Хитрый, смелый и самый сильный. Я сказал: – Ага. Я посмотрел на то место, где он, по моим прикидкам, должен был сидеть. Тогда я впервые задумался, не приютить ли Хитрого, смелого и самого сильного, но не для себя, а для того, чтобы Тоня могла отправиться домой. Ее там очень любили. И ждали. – Давай, – сказал Хитрый, смелый и самый сильный. – Ради бабы своей. – Ты мысли читаешь? – Да на твоем простецком лице оно все и написано – чего тутчитать! – Ты как хочешь, а я поехал домой. – Я могу жить у тебя? В твоем теле? – Нет, – сказал я. – Даже не в моей квартире. Но я вынесу тебе что-нибудь поесть в мисочке. В автобусе я не мог заснуть, зато в метро подрубило. Не люблю спать в метро – текучка народу большая, неприятно, не слишком безопасно. Но иногда так смаривает. Снилась мне почему-то Арина – она, в легком осеннем пальто и своей длинной юбке, без сапог, лежала на большом снежном поле, руки и ноги были связаны синей изолентой, и рот был заклеен, и глаза заплаканы. Мне стало жалко ее, я пошел к ней и провалился в яму, и падал долго-долго, а в момент, когда должен был таки грохнуться – проснулся на Рязанке. Стало душно, и я решил выйти, пройти станцию. Все мне вспоминался почему-то единственный танцующий человек на дискотеке, и смешно, и неприятно было. Ну и сон, опять же, про Аринку-то. Хитрый, смелый и самый сильный снова семенил за мной в виде кота. Я увидел магазин цветов, сказал: – Погодь. Похолодало, и мой кот-черт еще больше распушился, чем обыкновенно. – Я знаю, что на самом деле ты не мерзнешь. Ты же из пекла. Но он все равно смотрел на меня недовольно. Из темноты я попал в ярко и бело освещенный магазин. – А у вас есть такие цветы-кусты, которые в горшках, а? Усталая рыжая женщина с добрыми глазами продала мне какой-то папоротник – я выбрал по типу того, что видел у Тони дома. Она спросила, на машине ли я, и далеко ли мне идти. Сказала, что цветок может замерзнуть, и мы всячески обернули его подарочной бумагой. Я расстегнул куртку и пригрел цветочек под ней, да только сам, пока дошел, страшно замерз. Тоня сидела на скамейке у дома. Я ей крикнул: – Эй! Трусиха, домой идти боишься? – Мне незачем, я же не мерзну! Она подбежала ко мне, я вручил ей цветок. – Неси. Это твой новый питомец. – А письмо? Все в порядке? – Я объясню. Пошли, я замерз как собака. Тоня скосила взгляд на Хитрого, смелого и самого сильного. Я сказал: – Ты с нами не идешь. Тоня, суп варить умеешь? – Да, конечно. То есть, наверное. – Там в морозилке курица есть – свари супу. – Суп! Суп! Суп! Но все-таки домой я ему зайти не позволил, оттеснил ногой от двери. – Жди свой суп. Тоня поставила цветок на комод. – Что это? – Развернешь – узнаешь. Такой, как у тебя дома. Ну, наверное. Не разбираюсь в цветах. Я вытащил из кармана письмои флакон духов. – Ты был у меня дома? – Ага. Разговаривал с твоими родителями. Я им ничего конкретного не сказал. Что ты в порядке, и мы вместе живем, и ты не можешь их сейчас видеть, но позвонишь. Позвонишь же? – Не знаю. Вдруг я все выложу им? – Твоя мама фольклорист. Вдруг она поймет? Тоня открутила крышечку флакона и прижала к носу, издала мучительный свой щенячий звук. – Пахнет мамой! – Ну да. Я поэтому и принес. Ты такой цветочек. Тебя любили. Любят. За цветком своим, кстати, сама будешь ухаживать. Я не буду. Но ты, наверное, умеешь. У тебя их так много дома. |