Книга Щенки, страница 161 – Дария Беляева

В кармане у меня на всякий случай лежал пакетик с рисом. В снегу, подумал я, вы у меня будете собирать его долго-долго.

Люди молчали, не приближались, не удалялись.

Вот только покойников с болот мне еще не хватало.

Я крикнул:

– Привет! Чего надо?

Они молчали. Неподвижно стояли в мягко движущемся тумане.

Я сказал Арине:

– В любом случае, вежливо будет поздороваться. Тоня, что за ребята?

– Виктор, я не знаю всех мертвых. Если я мертвая, это не значит, что я со всеми мертвыми общалась.

Некоторое время так они и стояли, глядели на нас, потом развернулись и медленно побрели по ненадежному льду, исчезли в тумане.

– Наверное, – сказала Тоня. – Они посмотреть выходили.

– Ну теперь ты знаешь, ну понятно.

Арина дернула меня за рукав куртки.

– Виктор, ты должен что-то сделать! Это не может ведь продолжаться вечно! Скоро стемнеет.

Я сказал:

– Хочешь знать мое мнение? Она нас сюда загнала, ждет вечера. Чтоб в силе быть, походу.

– А зачем ей нас сюда загонять? – спросила Арина.

– Да, собственно, и незачем. Наверное, развлекается. Ты ни хрена не знаешь мою мать – в этом тебе повезло, кстати.

И правда – темнело. День прошел в этих скитаниях дурацких, а мы так никуда и не продвинулись. Ну, думаю, черная свинья, ты еще покажешься в темноте.

То и дело я видел ее где-то, или до меня доносилось слабое хрюканье откуда-то из заснеженных кустов.

Ну, думаю, я пущу тебя на шашлык, милая мама. Но гоняться за ней я не хотел – это оставлять девчонок и рисковать, что она заведет меня в еще большую глушь.

Когда темнота стала гуще и шире, я услышал вдруг такой глубокий, горловой звук, так тянут свое мычание коровы, когда им очень больно. Жалобный, протяжный рев.

Я сначала подумал, что это она, но потом увидел, что впереди лед надломился, и серо-зеленая, дурная водаумаслила снег. Из дыры в ледяной корке выглядывала чья-то жирная, лоснящаяся морда.

– О, это болотник, – сказал Хитрый, смелый и самый сильный. – Местный хозяин.

Из-за того, как плотно большая голова была покрыта грязью, я толком не видел, звериная то голова или человечья хотя бы условно. Болотник смотрел на нас, затем снова издал жалобный, коровий рев и ушел под воду.

– Пока мы на сухой земле, он над нами не властен, этот туман, пар – это болотник дышит, чтоб болото не вымерзло, – сказала Тоня. – Он просто смотрит, кто пришел. И мертвые просто смотрят. Всем любопытно, ведь редко кто ходит на болото зимой.

Наконец, все, кроме луны да нашего костерка, совсем угасло – настала чернильная темнота зимней ночи.

– И? – спросила Арина.

Я говорю ей:

– Гостью ждем. У нее, видать, дело важное. Потом она отпустит.

Некоторое время ничего не происходило, только костер потрескивал, да Арина обхватила голову руками, и вся поза ее выражала страшную драму.

Ну мне и правда чуть неловко было, вроде спасти ее хотел, а вышло чего. Впрочем, не бывает геройства безо всякой сложности.

Черная свинья в темноте видна плохо, но мне казалось, что она рядом. Я снова достал нож.

– Выходи, – говорю. – Чего ты нас караулишь? Ночь настала, часы твои любимые.

Некоторое время все было тихо. Я встал, размялся, тут гляжу – бежит на меня та черная свинья по белому снегу.

Бежит, бежит, и вдруг то уже не свинья, а волк. Ну, волчица, конечно.

Я успел увернуться, она с разбегу едва в болото не угодила, я услышал плеск – болотник наверняка вылез посмотреть.