Книга Щенки, страница 168 – Дария Беляева

Специалист по пропаже людей, должно быть, умел правильно пропасть. Но все равно мы с Тоней бестолково кружили по району, заехали к Антону на работу, там нам сказали, что Антон взял больничный. Лежит, мол, в лежку с температурой, никогда такого не было – как бы не пневмония. Он им звонил, походу, справлялся о делах. Ну, думаю, подожду паниковать.

И еще думаю: по психике тебе больничный.

Но самое худшее было, конечно, другое – мысли о том, что он мог прогуляться вдоль строгинской поймы, свернуть в какой-нибудь березняк, найти хорошее, укромное место, да и пустить пулю себе в голову.

Утешали меня только слова Арины: он дурак что ли?

Нет, подумал я, не в стиле Антона сводить счеты с жизнью. С другой стороны, никогда б не сказал, что в его стиле посадить женщину на цепь. Чужая душа – потемки, как-никак.

Думал я и об Арине. Приехать к ней потребовало от меня немного, а для нее спасти меня означало загубить свою душу. Неравный обмен какой-то вышел.

Тоня пребывала в хорошем настроении. Я, наверное, впервые видел ее по-настоящему свободной. Она старалась не показывать мне своей радости, видимо, озабоченная тем, что я не могу найти Антона, но я так ей и сказал, что мне ее хорошее настроение никак не мешает.

Я был рад, что она свободна.

Короче говоря, день прошел бестолково – безо всяких результатов, с чувством нарастающей тревоги.

Ну, думаю, если до Крещения мы не найдем его – надо будет в розыск подавать. Вот иронично выйдет-то. Его-то ребятам, в милиции, я сказал, что думал, будто Антон на работе в будний день, не знал, что болеет. Типа заеду домой к нему.

Не знаю, на кой хрен я выкручиваться начал. Боялся, наверное, что история с Ариной всплывет.

Я подумал еще: ну а потом приду я заяву писать, и мне это обстоятельство припомнят. Знал, мол, о пропаже и ничего не сказал.

А и похуй, главное, чтоб живого нашли.

Короче, ясное дело, на сердце неспокойно у меня было. Ну да, я его осуждал, я жалел Арину, но как мне было бросить брата моего, учитывая, как у негомозги закоротило, – тем более.

Обзвонил друзей его давних (пару штук, не очень общительный у нас Антон) – ничего.

Бывших женщин – ничего.

Съездил к дедушке с бабушкой на кладбище – все убрано, букеты искусственные стоят – яркие, еще не заснеженные. Был тут – недавно совсем, но мне какой с этого толк?

Ну, думаю, в Воскресенске Юра-то его скорее найдет. Юрка, тем не менее, позвонил мне вечером.

– Весь день там провел – нет его нигде. Хрен знает, Вить. Может, мне своих подключить?

– Надо в розыск лучше.

– Так, а если Аринка объявится?

Я ему, в общих чертах, рассказал, что было, конечно.

– Давай подождем, – сказал Юрка. – Чуть-чуть. Он, наверное, в раздрае просто.

Я вот не думал, что даже хорошее, меткое слово «раздрай» может подлинно охарактеризовать Антоново состояние.

Юрка помолчал, потом спросил:

– Помнишь про семнадцатое? День рожденья Сереги Шомпола.

– Я даже не знаю, кто такой этот твой Серега.

– Ну и не надо тебе это знать. Он покойник все равно.

– Так?

– Там будет и Арчи.

– Какой Арчи?

– Ну, человек, который мне мешает. Вернее, я ему мешаю. Про него я думал, что он мне в ухо паука посадил.

– А сейчас так не думаешь?

– Нет, сейчас так не думаю, – сказал Юрка спокойно. – Ты меня убедил. Но я хотел, чтоб ты убил его не за это. Я думаю, он хочет место мое занять. Я думаю, что он хочет меня убить. А я ведь тоже не против место Сереги Шомпола занять. Но я его убивать не хочу. Ты думаешь, что я такой плохой человек. А ведь я его убивать не хочу!