Онлайн книга «Щенки»
|
Только непонятно было, чего она на него взъелась. Я подумал: сука какая. Но хорошо дергалась, и так нам обоим сладко было, хотя уже в тот момент я себя ненавидел за тупорылый поступок этот.Ну, думал, хоть не накончаю в нее, но, когда я вынуть хотел, она так в меня вцепилась, так прижалась ко мне всем телом, и так это было славно, что, конечно, никуда не вынул я. – Вот, – сказала она. – Молодец. Я сказал: – Ой, иди на хуй. – Ты сам виноват. С этим нельзя было поспорить. Она некоторое время не давала мне отстраниться, потом сама оттолкнула, села, запрокинула голову с видом сытой, довольной кошки, потом стала собирать волосы. – Только не ной, – сказала она. – И не собирался. – Антон говорил, ты чокнулся на войне окончательно. – Окончательно? – Ну да. Вдруг с неожиданной лаской она подалась ко мне и подергала за бороду. – Такой ты пушистый. Я застегнул штаны, сказал: – Все, отвали, не для тебя моя ягодка росла. – А если я твоему брату расскажу? Я сказал: – Ну расскажи. Давай. Вперед. Делай! Что сидишь, беги рассказывай! Она замолчала, потом снова погладила меня. – Да не переживай, не буду. – Я расскажу. – Тогда он убьет меня. – Не выдумывай. – Не выдумываю. – Хреновая из тебя жена. – Вот и я говорю. Она встала на четвереньки, положила голову мне на колени, вытянула руки и взяла сапоги. – Все, ты мешаешь. Я вылез из машины, закурил, а она принялась натягивать сапоги. – Что стоишь? Иди-иди. Семейку вашу проклятую я всю ненавижу, ты не исключение, воин-интернационалист. Мне стало так хреново, как с похмелья, и наступило это похмелье очень быстро. Я вдруг понял, что духи у нее тоже блядские – какая-то адская смесь розы и лаванды. Прованс, бля. Мы вылезли, она легко вскочила на свои каблуки, захлопнула дверь и пошла обратно в ресторан. – Не бойся, – сказала она. – Антоша долго болтает, а ты быстро кончаешь. – Чего? Она не ответила. Я крикнул: – Я мог в два раза дольше! В три! Обстановка не располагала! На улице уже случилась настоящая метель, не уверен, что Ариша меня услышала. – Дура! Я мать хоронил! В общем, покурил еще да вернулся в ресторан. Антона все не было. Я сел за стол рядом с Юркой и сказал: – Блядь, это пиздец, я такой хуевый… Но не договорил. Юрка рыдал. Натурально. Вот у кого день тяжелый выдался. Крест его выбился из-под рубашки, здоровый, золотой, и я заправил его обратно – крестик, он не для понтов. – Ну-ну. Пьяный, да? – Все! Умерла она! Умерла! Ну, я был однозначно в курсе. – Ну померла и померла, ты чего рыдаешь? Юрка посмотрел на менякрасноватыми глазами, пьяный, упоротый. Лицо его в этот момент приняло такое вдруг детское выражение, затем он нервно дернулся, отвернулся и тягостно провыл: – А если б мы ее любили-и-и-и! – Если бы да кабы, да во рту росли б грибы. – А если она в аду? – Каково житье – таково и на том свете вытье. – Хватит говорить пословицами! – Ну, я просто больше и не знаю особо ничего. Это ж народная мудрость. Толик наклонился ко мне и сказал: – Он так уже минут пятнадцать. – Минут пятнадцать? Неплохо. – Чего? – Да забей. Я обнял Юрку. – Ну что ты ноешь? Брат у тебя есть, и даже еще один брат. Везуха нам. Юрка шмыгнул носом. – Реально? – Нет, блин, во сне. Мамка тебя не любила. И меня не любила. И Антоху. Вдруг мне подумалось: а ведь Антон женился на рыжей суке-шалаве. Прав был Фрейд хоть в этом вопросе. |