Онлайн книга «Щенки»
|
Димка обнял меня, сказал: – Смотри, предупредительный свисток тебе фляга твоя дала. Иди посмотрись. Я сказал: – Всегда полезен взгляд со стороны. Заеду в двадцатых? – Ну ты только предупреждай, а то у меня столько планов. И побрейся, рафик. В коридоре, когда Тоня пальто надевала, вдруг я почувствовал, что она пахнет так нежно-солоновато, как живая женщина. Впервые – настолько живо. Галина Петровна нас проводила, велела приходить почаще, я сказал: – Не вопрос даже. Ну, запоздало, но – с прошедшим! Она поцеловала меня в щеку, по-матерински нежно, и сказала Тоне: – Береги его. Тоня старательно закивала. Когда мы вышли в зимнюю ночь, я сказал: – Хорошо сходили. – А он язва. – Это да. – Ты мог бы меня предупредить. – О том, что он язва? Ну, с таким ты должна справляться сама. – О ситуации с ногами. Я бы подготовилась! «Ситуация с ногами» – вот в этом она вся, выбрать какую-то вежливую, не слишком ловкую формулировку и спрятаться за ней. – Ну, я не подумал. – Надо было подумать! – Обычный человек, как все, я ж не знал, что ты так отреагируешь. Ты вот вообще мертвая! – Я боюсь, что я его обидела. – Хрен его обидишь. – Просто от меня это все очень далеко. Чуть помолчав, она добавила: – От меня вообще все очень далеко. – Ну не расстраивайся.Никого ты не обидела, не скажу, что держалась молодцом, но старалась, пятерка тебе за старания. – А что мы будем делать дома? Дома я пошел мыться и стричь бороду, Тоня приготовила чай, поглядели какое-то кинцо по телику и легли спать. Обычная жизнь, подумал я, без никакой мистической херни. Скучновато, но так приятно. И вот, уже засыпая, подумал я еще раз: и правда, а почему без никакой мистической херни сегодня? Ну, решил, может, Рождество и попряталось все подобное. Тоня лежала рядом и сопела, по-настоящему засыпая. Я подумал: могло выйти как угодно, но досталась ты мне. Спим, короче, тут звонок – на часы глянул – полчетвертого. Ночные звонки, тем более в дверь, никому не нравятся. Я оделся, взял ПМку Юркину, вытащил из позаимствованной у него же кобуры. Тоня, трусиха, вся сжалась на постели. Я сказал: – Да подожди ты пугаться-то сразу. Она снова издала этот щенячий, скулящий звук. Кто-то давил и давил на звонок без продыху. Ну, подумал я, еще варианты: пожар или заливаем кого-то. Вообще то, что кто-то звонил совсем без перерыва – странно. Звучало странно, и было странно. Я имею в виду: ну элементарно устанет палец. Я глянул в глазок, обернулся к Тоне и сказал: – Приколись, это Сережа! – Какой Сережа? – Которому позавчера голову оторвало. – Что? – Без головы. – Не открывай. – А что с ним делать? – Не знаю! – Я тоже, честно говоря, теряюсь. Мне сложно с тем, что нельзя убить. – Не смешно! – Конечно, не смешно. Он звонит и звонит, у меня сейчас голова взорвется. – Не открывай! – У меня в теремке и без того достаточно покойников. Но звонить Сережа не прекращал, потом он стал стучать. По голове себе постучи, подумал я, хотя ой. Наконец, я не выдержал и открыл дверь. Обезглавленное тело Сережи в обгоревшем костюме, из-под дыр в котором проглядывала обожженная черно-красная плоть, стояло передо мной. Чудак покойник, подумал я, умер во вторник. Сережино тело сделало шаг вперед, странный, словно движение машины под управлением неумелого водителя. Впрочем, странный – это как? А что нормально во всей это пасторальной сцене? |