Онлайн книга «Щенки»
|
Я заскрипел зубами. Я подумал: а ведь худшая часть этой истории в том, что то – мать моя. Ну, если б левая была тетка, то можно было б жить с этим и не тужить – каких только уродов на свете нет, померла и померла – грехи ее тяжкие. А то – мать моя, с которой связи не разорвать. А главное – мертвая мать, ничего с ней уже сделать нельзя, и зло, которое она людям делала, никак не отменишь. – Она обожала делать мне больно, – задумчиво повторила Тоня. – Особенно, когда пьяная была. – Хорошая женщина, – сказал Хитрый, смелый и самый сильный. Снова услышал я, как он вылезает из тела Сережи, словно бы хотел Тонино лицо получше разглядеть. Тут, гляжу, короче, и вижу, как из рукава Сережи банкира вываливается карта козырная. Подался вперед, схватил черта – неудобно, конечно, потому что на ощупь. Был он очень горячий и такой, не до конца твердый, словно плавился, и я переживал, что он из рук-то выскользнет. Я двумя руками его схватил, Хитрый, смелый и самый сильный заверещал: – Пусти! Пусти, я тебе говорю! – Наебать нас хотел, да? – Ну такова моя природа! Не пустишь – я съем весь ливер твой! Все поем! А ты будешь жить! Я встряхнул его. – Ты проиграл, потому что играл нечестно. – Но не могу же я играть честно! Я же черт! Отпусти меня, солдат! – Будешь мне другом? – спросил я, стараясь припомнить какую-нибудь подобную сказку. – Другом? Не смеши меня, я же черт! Другом не буду тебе никогда! Я еще раз его встряхнул, и он издал нечто похожее на смесь детского плача и собачьего визга. – Не дави на жалость! Тоня повторяла: – Осторожней, осторожней! Он может обжечь! Но я был уверен – не станет он портить мои руки, раз он ими задумал убить всех людей. Вдруг Хитрый, смелый и самый сильный обмяк в моих руках, словно бы решил притвориться мертвым. Ну, подумал я, не такой я идиот. – Ты проиграл, – повторил я. – Иди и возвращай труп на место. И больше никогда не… – Не никогда, а только год! – Я снова услышал его шепелявый голос. – И год ты не будешь ходить в чьей-то коже. – Хорошо! Хорошо! Вдруг я почувствовал болезненный укус, на руке проступила кровь. Я собирался приложить чертеныша об стол, но он затараторил: – А твоя девица думала: ты плохой, Юра плохой, и только Антон хороший! Думала: вот Антон придет, спасет ее, станет героем для нее. И как ей обидно стало, когда узнала, что женился он! – Это неправда! – сказала вдруг Тоня и довольно резко. – Он черт, он никогда не говорит правду! – Я могу говорить только ту правду, которая хуже лжи. Я запихнул его обратно внутрь тела, через разорванную шею. – Иди возвращай труп, пока его не хватились. Труп Сережи обхватил себя руками, словно бы он попытался сам себя укачать. – Какой ты! – сказал Хитрый, смелый и самый сильный. – На выход! Тело поднялось и, пошатываясь, направилось к двери. – Но я вернусь, – сказал Хитрый, смелый и самый сильный. – Ты мой бра-а-а-атик, не могу же я совсем сиротинушкой по свету ходить. Я закрыл перед ним дверь. Тоня сидела на кухне, сложив руки на коленях. Она выглядела очень взволнованной. Я налил из чайника сладкой воды в кружку, выпил залпом. – Сейчас будем убираться. Он тут накапал. Тоня осторожно глянула на меня. – Ты чего? В этот момент я понял, что она боится – но совсем не понял, почему. – Ты злишься? И опять она сжалась вся в комок. Для меня оставалось загадкой, каковым же образом с ней это все происходит, то она злючка, то боится, что я, не знаю, ударю ее, что ли. Вся сжалась, ждет. |