Книга Красная тетрадь, страница 140 – Дария Беляева

– А то я не знаю, против чего ты, – сказал Володя и засмеялся.

Потом он рванул вперед, и я постарался догнать его. Но Володю никогда и никому не догнать, он очень быстрый. Во всяком случае, я мог бежать долго, хоть и позади него.

Не знаю, сколько кругов мы сделали, но когда Володя перешел на шаг, я почувствовал, как горячо во рту, даже как будто ощутил привкус крови.

Я сказал:

– Раньше, до температуры, я был выносливее.

– Ну да, – сказал Володя. – Это временно, попривыкнешь.

Я догнал его.

Володя сказал:

– Кроссы потом всякий раз такие пыльные. Эх, Арленчик, нет в мире ничего идеального.

Я с ним не согласился.

– Идеальные в мире – идеи.

– Ну да. Платон и все такое.

Я сказал:

– Вот ты же умный юноша.

– Еще какой.

– Тогда почему это от тебя так неожиданно, когда ты так говоришь?

– Про Платона-то? Ну не знаю, из-за того, что речь у меня расхлябанная. Так-то я самый-самый умный.

– У вас в семье все так себя любят.

– Без этого каши не сваришь.

И вот я его спросил, почему Боря такой жестокий. Володя прислонился к дереву, глубоко вздохнул и сказал:

– Ну вот такие вот нервы у него. Он в батю.

Вдруг Володя посмотрел на меня (взгляд у него был ясный, хотя обычно после физической нагрузки у людей он мутный) и сказал мне:

– Я иногда думаю: до чего он на батю нашего похож. Он батю так ненавидит, а как похож – движения эти, тон. Странная штука – семья, да?

Так-то Володя всегда себе на уме, а тут, как мне показалось, говорил он именно то, что его волнует.

Он хотел, чтобы его брат прожил какую-то другую жизнь. Его желание было для меня вполне ясным, хотя я не совсем понимал, как можно видеть Борю таким беззащитным, каким его видит Володя (а я почувствовал в тот момент, что Володя видит его именно так).

Я сказал:

– Мне всегда хотелось, чтобы у меня тоже был младший брат. Я бы его оберегал и заботился.

– Нормально, – сказал Володя. Щеки его раскраснелись, глаза блестели, весь вид стал какой-то лихорадочный, и до чего он походил на Борю.

– Только можно крупно «наебаться», – сказал Володя. – Ведь тебе-то будет казаться, что ты его от всего можешь спасти.

Володя не так часто ругается, как Боря. Я очень удивился.

Пусть знает, пусть знает, какой у него брат шикарный.

И не дневничок у тебя, а проходной двор.

Арлен попросил написать что-нибудь в красной тетради, чтобы какая-то его запись стала менее заметной.

Я что-нибудь сейчас напишу. Хотя на самом деле я уже придумал что.

Сейчас расскажу Арлену секрет. Только пусть Арлен не показывает свою красную тетрадь взрослым.

Пока все спали в тихий час, я ходил с Дианой в город, даже за город, и мы гуляли.

Она умеет ходить совершенно бесшумно там, где все шумят. Я у нее этому учился.

Диана спрашивала меня о моих увлечениях, и я ей разное говорил. Мы стали очень близкими друг другу людьми, и она мне показала скотомогильник, что за городом, около леса.

Вообще-то детям туда нельзя ходить, и папа ей запрещает.

Это большой карьер, пусть Арлен знает, и там много костей, они белые и такие ажурные.

Кроме костей, есть еще размякшее мясо. Трупы все смешались, и уже непонятно, где заканчивается один и начинается второй. Мясо зеленоватое, еще свалявшаяся шерсть.

Пахнет все это, конечно, плохо.

Около скотомогильника в землю вбит столб, на нем жестяной прямоугольник, а на жестяном прямоугольнике написано: запрещается. Зато я знаю номер скотомогильника: 27. Как палата у девочек: 327. Только минус триста.