Книга Красная тетрадь, страница 148 – Дария Беляева

(Тут я поклонился в пояс дорогим моим зрителям, микрофон отбросил, как букет цветов.)

Бедные чувствительные женщинки и мужчинки. Жаль, никто не лишился чувств. Микрофон пронзительно так взосвистел (а есть слово-то такое?), и Станислав Константинович засмеялся в полной тишине. Смеялся он на моей памяти впервые.

– Я считаю, – сказал он, – это определенно первое место.

Так все и было, прям по-чесноку.

Все решили, по ходу, что я подманиакаливаю, и меня пожалели. А я думал, что мы обсудим.

Один только Ванюшка-дурачок сказал мне, между прочим, что на Авроре только я последний в курсах, что это такое – грех. Поместил в своей памяти эти слова. Искать: рубрика «Удивительно удачные комплименты и пожелания, высказанные олигофренами».

Макся меня теперь, конечно, наказал, и на набережную я гулять не пойду.

Ну и на хуй набережную.

А кроме того, я считаю, что Карфаген должен быть разрушен.

Рушить! Рушить! Рушить! Ломать не строить.

Скукота.

Речь Бори ужасная и совершенно непозволительная. Помимо всего прочего, было просто невежливо испортить всем праздник таким образом. А еще хуже, что он считает теперь себя победителем, потому что Станислав Константинович высказался про его номер в том духе, что нужно дать Боре первое место.

И хотя это явно был такой сарказм или ирония (не очень вижу разницу), все равно в результате никого не судили, праздник Боря сорвал, и потом мы только птиц пытались выгнать.

Надеюсь, ничего Боре серьезного за такое не будет. Эдуард Андреевич говорит, что в связи с процедурами, которые мы проходим, и ксеноэнцефалитом, которым мы страдаем, такие проявления очень даже возможны, и стоит простить Боре некоторую экспрессивность.

Речь была, повторюсь, ужасна, но я задумался о себе. Я уже говорил: физически я сильный, но не очень ловкий. Я часто причиняю боль случайно, часто что-то ломаю весьма неумышленно. В детстве, когда я в первый раз поехал в деревню к бабушке, я так сильно обнял там цыпленка (цыплят я прежде видел только на картинках), что задушил его (это ужасно и до сих пор меня мучает).

И вот после Бориной речи, гуляя по набережной, я так сильно ощутил одну вещь, и сейчас ее ощущаю.

Я нечто такое, что создано причинять боль.

Сегодня вечером нашли ежа. Он повредил себе лапку и плохо бегал, его окружили щенки Найды и лаяли на него.

Володя спросил у работников столовой строительные перчатки. В столовой их не нашлось, но нашлись в подсобке.

Я, конечно, всех предупредил, что еж может быть бешеный, но никто не поверил.

– У меня и так уже есть энцефалит, – сказала Валя. – Одним энцефалитом больше, одним меньше. Может, я их коллекционирую.

Я восхитился ее смелой позицией, а потом и сам забыл о бешенстве. Мы очень сильно выхаживали ежа. Перевязали ему лапку и шину наложили, напоили водой и дали кусочек мяса.

Ежам нельзя давать молоко! От молока им становится плохо. Это важное правило, помните его, если имеете дело с ежами.

Судьба ежа очень беспокоит меня.

Это замечательный еж. Есть на Авроре ежи, привезенные когда-то с Земли (наш вот такой), а есть и свои. Аврорианские ежи живут в реках и ужасно ядовиты. Чем-то они похожи на земных утконосов, только колючих. Думаю, лучше сравнивать местную фауну с земными животными, потому что люди на других планетах, скорее всего, знают о земных животных многое.