Книга Красная тетрадь, страница 149 – Дария Беляева

Наш еж был совершенно обычный: черно-серый, с глазками-бусинками и чудесными иголками.

Мы долго ссорились по поводу того, как назвать ежа, в конце концов Валя сказала:

– Это Николай.

– Да почему? – спросил Володя.

– Ну сразу же видно, что это Николай.

Так еж и был назван.

Боря сказал:

– Но я все равно буду звать его Убийца.

– Николай Убийца.

– Звучит круто, – сказал Володя.

В общем, Николай Убийца – замечательный еж, хотя с выбором имени я не совсем согласен. Мы возились с ним до самого отбоя.

А сейчас я проснулся среди ночи и увидел, что Николай Убийца спит у Бори на подушке.

Это невероятно опасно – спать с ежом на подушке. Можно травмировать голову.

Боря хмурился во сне, выражение на его лице было ожесточенным и одновременно детским.

Какой же ты злой мальчишка, подумал я, взял из Володиной тумбочки строительные перчатки, снял ежа с Бориной подушки и положил в коробку, где Николаю Убийце все было выстелено тряпками для тепла и мягкости.

Замечательный теперь есть у нас еж.

Спокойной ночи.

Николай Убийца чувствует себя очень хорошо. Он активно кушает, но грызет свою повязку. Максим Сергеевич обещал сводить Николая Убийцу к ветеринару.

Все мы отправимся с Максимом Сергеевичем, кроме Бори, ведь Боря все еще наказан, но завтра, если он будет хорошо себя вести, сможет пойти с нами на море.

В остальном никаких новостей нет.

Сегодня утонул Володя.

Даже не знаю, как обо всем и написать, но, наверное, надо. Да, обязательно надо.

Сегодня приехали товарищ Шиманов с тетей Леной, но тело не забрали. Об этом позже расскажу.

Все еще не могу поверить, и думать об этом страшно, и три дня уже жду его, когда он вернется. Не могу осознать, что так вот случилось. Совсем я не ожидал, что у нас может произойти такая беда.

Когда у тебя есть великая цель, кажется, что только ей все и подчинено, а несчастные случаи всегда происходят с кем-то другим.

Но ведь это неправда, я теперь знаю. Очень мне больно, сложно формулировать, подбирать слова. Раньше мне казалось, что я могу написать о чем угодно, а здесь вдруг все не то, не нравится, пугает или неприятно.

Как будто я трогаю что-то хрупкое грязными руками.

Но, если не напишу, наверное, ни с чем не справлюсь, а надо быть сейчас очень спокойным и сильным, есть люди, которым гораздо хуже, чем мне.

Вечером мы пошли на море. Погода испортилась, но мы упрашивали Максима Сергеевича и он согласился. Зачем только мы его упрашивали? И я ведь тоже упрашивал.

Море было штормовое, бурное, и небо над ним казалось почти таким же темным, как вода.

– Никто купаться не полезет, – сказал Максим Сергеевич.

С этим я был абсолютно согласен, потому что купание в волнах может быть очень опасным. Волны незаметно утаскивают человека от берега, сбивают ритм его дыхания, а также из-за них можно удариться о камень.

Словом, штормовое море даже у самого берега таит в себе множество опасностей. Оно недоброе.

Однако все остальные начали умолять Максима Сергеевича разрешить немного поиграться с волнами. Это желание было нехорошим, но ожидаемым – мы еще никогда не видели штормового моря, кроме как на репродукциях картин Айвазовского в музеях.

Оно в самом деле было очень красивым. Я видел много красивых вещей, но штормовое море – один из самых прекрасных природных феноменов на свете.